"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

– Вижу, – ответила Валка и прислонилась к колонне.

Пользуясь столбом как опорой, она опустилась и села у стены. Ее левая нога дернулась в судорогах; я бросился на помощь, но Валка отмахнулась:

– Не трогай меня!

Тон был резким, повышенным, и она выставила руки, не подпуская меня. Левая дрогнула.

После короткой паузы Валка добавила:

– Все хорошо.

Но я видел, что ее рука и нога по-прежнему подрагивают, и мне стало грустно. В глубине души я надеялся, что убийство Урбейна положит конец мучениям Валки, что она освободится от мрачной тени червя. Не знаю, с чего я это взял. Мое освобождение из ям Дхаран-Туна не заставило забыть боль от ударов плетки. Почему же справедливое возмездие должно было залечить раны Валки?

Есть раны, которые не залечить никакими из доступных в этом мире средств.

Я приковылял к ней, тоже прислонился к колонне и сполз на пол. Поначалу я не прикасался к Валке. Но спустя секунды надолго взял ее дрожащую руку и успокоил ее.

Уродство мира незыблемо, непреходяще. Говорил ли я об этом прежде? Время не лечит страхи и горечь утраты. Вся жизнь – трагедия, ибо всему живому приходит конец и никто не становится сильнее, приближаясь к смерти. В одном был прав Дораяика: время уходит во тьму. Даже звезды гаснут. А шрамы… Некоторые шрамы не стирает даже смерть.

Рана Валки останется с ней до конца ее дней.

– Все хорошо, – повторила она, когда шум битвы стих вокруг нас.

Мы сидели не шевелясь.

После длительной паузы Валка сказала:

– Он мог успеть перепрыгнуть на «Странника».

– У голема тоже два передатчика? – спросил я.

– Не знаю, – ответила Валка.

– Ты же его в клочья разорвала!

– Ну да! – прошептала она, сжимая мою руку. – Но мы не можем знать всего. Адриан, нам ни в чем нельзя быть уверенными. Возможно, он до сих пор где-то есть!

В тот миг мне как никогда захотелось на самом деле увидеть будущее, проложить все возможные пути, чтобы понять, явится ли Урбейн еще когда-нибудь к нам на порог. Я искал в ревущих пустошах воспоминаний других Адрианов и нашел, как и опасался, встречи, которых совершенно точно не было в моей жизни. В одном воспоминании я держал Урбейна за горло – твердое, как железо, – а он смеялся, несмотря на удушение. В другом я смотрел на него с моста над бурным морем, а с неба из-за дождевой завесы на нас глазел сердитый красный лик газового гиганта. Кто-то выстрелил мне в спину, и мертвецкое лицо колдуна с ухмылкой наблюдало за моей смертью.

Но были ли это воспоминания из бесчисленных версий будущего? Или из прошлого, которое уже никогда не наступит?

Я не мог утешить Валку словами – лишь теплом своей руки.

– Валка, он мертв, – произнес я, желая, чтобы это было правдой. – А если нет, убьем его снова.

– Откуда тебе знать? – спросила она, не собираясь утешаться. – Ты не можешь этого понять. А я могла! Могла прочесть его мысли, постараться заметить сигнал, когда стреляла! Но я временно заблокировала импланты. Не хотела оставлять ему лазейку. Довольно! Но будь я сильнее, я бы узнала! Я бы…

– Не говори так. Он мертв.

– Замолчи! – Она гневно уставилась на меня, и ее рука задрожала в моей. – Ты не знаешь, каково это! Не знаешь, на что он способен!

Я лишь сглотнул. Мне было прекрасно известно, на что способны Урбейн и другие маги. Я семь лет томился у них в плену на Дхаран-Туне. Урбейн создал ошейник, который мне пришлось носить, и написал болевые программы, которыми меня мучили в перерывах между более примитивными, но реальными сьельсинскими пытками. Я отчасти понимал, что чувствовала Валка, когда Урбейн вторгся в ее разум. Увядание, уколы, раздирание, жжение, резь и ослепляющую боль от бесконечной пытки.

Я понимал, но это не имело значения. От меня не просили сострадания и не нуждались в нем.

Достаточно было, чтобы я просто оставался рядом.

– Он мог успеть на «Странник», – повторила Валка. – Сбежать с планеты.

– «Странник»! – воскликнул я и выпрямился.

Я успел забыть о Возвышенном капитане Желязе. Он не входил в МИНОС и вряд ли обладал способностью перемещать сознание, а следовательно, должен был оставаться где-то в здании. Нажав на кнопки, я включил наручный терминал и передал информацию Шарпу. Пока я говорил, мой взгляд приковала голограмма. Желтый цилиндр, означавший «Меланхолию», исчез.

А с ним и два из трех сьельсинских кораблей-миров.

– Милорд, если он здесь, мы его найдем, – почти сразу ответил Шарп.

Вероятно, он подумал, что пользоваться рацией теперь безопасно.

– Рассчитываю на вас, центурион, – ответил я и отключился.

– Учитывая, сколько здесь данных… предпочтителен прямой канал. – Валка все рассуждала о вероятности смерти Урбейна, то и дело прикасаясь к шее в том месте, где над позвонками собрались нематоды – органический механизм в ее мозгу. – Но Урбейн уже транслировал свой образ на Беренике. Аббертон и этот великан, Гаиска, тоже. У него могло получиться снова.

– Кхарну Сагаре тоже не нужен был прямой канал, – вставил я, вспоминая еще теплые тела, которые мы с Сиран нашли подключенными к машине на Эринии.

– Не нужен… – согласилась Валка. – Адриан, он может быть жив. В другом теле на Дхаран-Туне или… где-то еще. Может, мы никогда не узнаем где.

Она обняла себя, пытаясь унять дрожь в левой руке.

– Может, и не узнаем, – ответил я. – В таком случае для нас он все равно что мертв.

Я повернулся к ней, сидя на корточках:

– Но не думаю, что он спасся. Сомневаюсь, что у него была готова резервная копия.

Пусть у Валки и была идеальная память, я напомнил ей о словах Такеши насчет раздвоения и о сопутствующих рисках. Одна копия могла попытаться занять место другой, либо они могли превратиться в абсолютно разные личности, как, очевидно, случилось с Кхарном Сагарой. Но я допустил, что у чародеев существовали дополнительные меры предосторожности, благодаря которым образ измученной души Урбейна оставался привязан к нашему миру.

– Надеюсь, он мертв, – заключил я.

– Он сказал мне… – ломающимся голосом произнесла Валка и всхлипнула.

Мое сердце едва не разбилось.

Ее тон стал жестоким и насмешливым, как у Урбейна.

– «В тебе навсегда останется мой след», вот что он сказал. – Она посмотрела на меня, потирая правой рукой левую. – Я думала, на Эдде мы от него избавились. Но он никуда не денется?

Я улыбнулся ей – бессмысленный жест, учитывая, что мы оба были в масках.

За окнами башни