Фантастика 2026-48 - Svetlana Zorina

– Амнита, я не знаю, что такое Эрин, – ответил отец. – Но главный абеллург учёный, как и я же, только более талантливый и проживший гораздо больше меня. Ты веришь, что можно сделать дайвер, который долетит до любой из наших лун?

– Конечно. И я обязательно его сделаю. Когда вырасту.

– Наверное, и людей можно делать. Вернее, живых кукол, похожих на людей. Запомни, я тебе ничего не говорил. Кто бы он ни был, наш распрекрасный бог, именно на нём держится власть абеллургов и наше благополучие. Мы, валлоны, чужие в этой стране. И надо беречь то, что мы сумели создать.

– Но ведь получается, что абеллурги обманывают и своих?

– Только тех, кто хочет быть обманутым. Для некоторых это очень даже удобно. Меньше ответственности. Это нас с тобой не обманешь. Здесь, в Эриндорне, живут правители и мудрецы. У нас есть знания, а у тех, внизу, пусть будет вера. Каждому своё.

Оказавшись во дворце бога, Амнита попала в атмосферу такого разврата и цинизма, что ей, привыкшей к спокойной, размеренно-деловой жизни, поначалу стало не по себе. Наверняка, отцы друзей и подружек Эрина – в основном здесь были дети абеллургов – знали или, по крайней мере, догадывались, что представляет собой этот бог, но сами абельмины, похоже, об этом не задумывались. Для них он был просто очень красивым юношей, с которым приятно общаться и заниматься любовью. Да и вообще приятно жить в роскошном дворце, проводить время в безделье и развлечениях, появляться с богом перед народом, ловя на себе завистливые и восхищённые взгляды. И наконец, здесь можно получить бессмертие и вечную молодость.

Амниту сразу же все невзлюбили: девушки за красоту, парни за неприступность. Единственным мужчиной, которому она не имела права отказывать, был Эрин. К счастью, она уже тогда научилась пользоваться дарами своей богини. Точнее, некоторыми из них.

С десяти лет Амнита посещала школу кинду. В четырнадцать она уже могла одолеть любого из своих наставников. А ещё через два года она обнаружила, что покровительница наделила её не только необыкновенной физической силой…

Едва поступив в высшую техническую школу, Амнита поняла, что её соученики, восемнадцатилетние парни, отнюдь не склонны относиться к ней просто по-дружески. А то, что она «не давала им никакого повода», казалось, только их раздражало.

«Почему они считают, что красивые женщины существуют исключительно для их удовольствия, – думала Амнита. – Они как будто не в состоянии понять, что я вообще-то могу и имею право хотеть от жизни чего-то другого... Или им просто удобно делать вид, что они не в состоянии это понять? Они, видите ли, должны двигать науку, а я – обеспечивать им приятное времяпрепровождение. Тогда им нужны не женщины, а живые куклы. Вроде той, которую сделал себе наш главный абеллург. Правда, его кукла является ещё и основой его власти. Но пользоваться куклой, хотя бы даже и говорящей, как вещью, – это нормально. А вот стараться живого человека превратить в удобную для себя вещь... Я не вещь и не кукла. У меня есть талант и есть достоинство. Я не собираюсь их в этом убеждать – людям всё равно не докажешь то, с чем они заранее решили не соглашаться. Но ни один из этих самовлюблённых дураков ничего от меня не добьётся».

Вообще-то дураков среди этих парней не было, но соперничать с Амнитой в учёбе мог, пожалуй, один лишь Канамбер. По иронии судьбы, он приходился Олору троюродным братом. «Что за напасть! – подумала Амнита, узнав об этом. – Похоже, родственники Керта будут преследовать меня всю жизнь».

Канамбер попал в Верхний город не столько благодаря способностям (одарённых юношей в Валлондорне было предостаточно), сколько благодаря ходатайству своего влиятельного родича – абеллурга Данальба. Попасть в Верхний город – уже немало, но для Канамбера это была всего лишь первая из тех вершин, которые он собирался покорить.

Не проучившись в школе и нескольких дней, Амнита поняла, что Канамбер будет её главным соперником. И главным врагом. Она нравилась ему, как и всем остальным парням, но раздражала его гораздо больше, чем других. Ведь он тоже сразу кое-что понял: именно эта девчонка, которая моложе его на целых три года, может помешать ему стать первым учеником.

Амнита действительно помешала ему стать первым. А когда через год старый Холвер взял её в свою лабораторию (место, о котором мечтали многие и, прежде всего, Канамбер), она почувствовала, что переполнявшая Канамбера зависть перешла в самую настоящую ненависть. К тому же, он её хотел... Не любил, вовсе нет! Вряд ли он вообще умел любить. Но хотел так, что в его присутствии Амните порой было не по себе.

Однажды Канамбер подстерёг её в нижнем складе, куда она спустилась за материалами для опытов. Техническая школа размещалась при Научном центре, и ученики со второго года обучения работали помощниками в лабораториях разных исследователей. В тот вечер Амнита допоздна засиделась в библиотеке и забыла кое-что подготовить к завтрашнему дню. А когда вспомнила, схватила ключи от склада и помчалась в подвал. Она представила себе, как рассердится Холвер, узнав, что она не выполнила его распоряжения. А вдруг он вообще её выгонит! Можно подуматъ, Холвер не найдёт другого помощника. Столько желающих работать под его руководством…

Амнита думала, что все уже разошлись по домам, и удивилась, когда встретила в коридоре склада Канамбера. А увидев у него в руках кестор, всё поняла.

– Я привык получать то, что мне хочется, – заявил Канамбер. – Раздевайся, или я тебя пристрелю. Никто не узнает, что это сделал я. Многие видели, как я уходил домой, и никто не заметил, как я сюда пробрался.

– Ты как будто забыл, что мы живём не в диком лесу, а в государстве, где есть законы…

– Закон карает того, чья вина доказана, а ты не сможешь ничего доказать. Мои друзья подтвердят, что я был сегодня с ними на вечеринке по случаю дня рождения Гейнора. Он первый это подтвердит. И его отец, абеллург Хелимен… Кстати, он очень дружен с моим дядей, абеллургом Данальбом. Давай-давай, красавица. С твоей-то внешностью до сих пор ходить в девицах! Ты, кажется, считаешь, что слишком хоро­ша для тех парней, которые тебя окружают? Скажите-ка, богиня! Никто не спорит – ты красива и неглупа.