Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

агенты, так что, вполне возможно, скоро моя казна пополнится любопытными трофеями. Но кое-что из украденного обнаружилось под подушкой у личного слуги Эльма Чжаоцина. Я не стала уточнять, подкинули ему эти вещи или этот идиот действительно польстился и купил их по дешёвке. Разумеется, Эльм немедленно и вполне искренне заявил, что ничего не знает, и император явно был склонен ему поверить – во всяком случае, гостя не отправили в тюрьму и даже не посадили под домашний арест. Но оставить дело без тщательного расследования было совершенно невозможно, так что, хотя с самого начала было ясно, что все шишки посыплются на незадачливого слугу, но до конца следствия Эльм из активной жизни выпал.

Однако в том, что вторжение с юга будет, и что во главе его встанет имперский дядя, уже можно было не сомневаться. Потому я и не хотела оголять границу даже на время. Что ж, кто предупреждён, тот вооружён, и оставалось уповать на то, что у меня окажется достаточно времени, чтобы справиться с нынешними трудностями и встретить возвращение дорогого родственника во всеоружии.

– Что? – изумленно переспросила я.

Командующий Жэнь терпеливо повторил. Впрочем, я отлично расслышала его и в первый раз, просто не сразу поверила своим ушам. Оказывается, с точки зрения моего доблестного командования, лимисские и чжучхэские крестьяне и ремесленники, взяв в руки оружие и дав врагу прикурить, совершили страшное преступление против империи. Ибо сделали всё самовольно, а самовольное вооружение и собирание в отряды есть ничто иное, как бунт против власти. А уж самовольное присвоение себе права ведения боевых действий опять-таки без приказа и верительной бирки от императора – и вовсе сотрясение всех устоев и поколебание алтарей Земли и Зерна. В общем, если не Умысел Восстания против, то уж точно Умысел Великой строптивости. И караться это всё должно соответственно – обезглавливанием… Тут у меня лопнуло терпение, и я, отбросив дипломатию, высказалась в том духе, что если доблестная императорская армия настолько плохо исполняет свои обязанности, что простолюдины вынуждены браться за оружие, чтобы защитить себя, и к тому же преуспевают в этом деле больше армии, то командованию упомянутой армии лучше бы заткнуться в тряпочку и не отсвечивать. Командующий Жэнь выпрямился, словно аршин проглотив, после чего подчёркнуто церемонно поклонился и очень почтительным голосом попросил разрешения удалиться. Оставшийся на месте военный министр Цзир, благодушно кивавший на каждое слово Жэнь Гуэля, переглянулся с Кеем и откашлялся.

– Этому слуге есть что сказать вашему величеству, – начал он. – Надеюсь, государыня простит его прямоту.

– Говорите.

– Ваше величество, командующий Жэнь не так уж и неправ.

– Неужели?

– Ваше величество, конечно, поражение от степных варваров не украшает наших… гм… солдат-креветок и генералов-крабов. Но победа черни создаёт опасный прецедент. Если они могут преуспеть там, где потерпели неудачу войска империи, разве они будут их уважать?

– Министр Цзир, черни уже случалось побеждать не только наших врагов, но и наших вояк, – невольно усмехнулась я. – Как думаете, что там у них после этого с уважением?

– Ваше величество совершенно правильно сказали, что все эти люди уже участвовали в мятеже, – ни на кого не глядя, произнёс Кей. – И они, между прочим, ещё не разошлись.

Министр закивал:

– Верховный командующий Гюэ говорит совершенно верно! Кто знает, что у них на уме? Они опасны!

– И что вы предлагаете? Отдать приказ вырезать тех, кто спас нашу землю и наших подданных? По-вашему, таков путь добродетельного и человеколюбивого государя?

– Но, ваше величество, империя держится на порядке, различии между высшими и низшими и покорности императору! Да, наказание не будет человеколюбивым, но ради блага империи иногда приходится принимать жёсткие решения. Неблагодарность будет меньшим грехом, чем разрушение принципов управления.

– В самом деле? – чувствуя, что сдерживаться всё труднее, переспросила я. – Вы считаете, что неблагодарность поспособствует укреплению верности и единства империи? Что будут думать о нас люди, которых спасли, если у них на глазах спасителей казнят? Им и так-то не за что любить власти!

– Вот поэтому и нужно внушить им к власти должное почтение!

– Страх и ярость, вы хотите сказать?

– Ваше величество, всеобщей любви вы всё равно никогда не добудете, – опять вмешался Кей.

– Но это не значит, что нужно накалять обстановку, когда она и так непроста.

– Но что-то делать с ними нужно. Эти мятежники…

– Мятежники?

– В не столь уж далёком прошлом, – уточнил Кей.

– Они все были амнистированы.

– Видимо, им это впрок не пошло. Они не сложили оружия и не разошлись по домам, хотя уже очевидно, что опасность миновала.

– Возможно, потому что опасаются именно того, что вы мне тут предлагаете?

– А что предлагает ваше величество? Позволить неподконтрольным отрядам так и болтаться по стране, собираться, когда вздумается и делать, что вздумается?

Я задумчиво взмахнула веером. Оба сановника ждали, Кей спокойно, министр, кажется, затаил дыхание. Я мимолётно подумала, что для военного министра хоу Цзир как-то слишком трепетен и эмоционален. Это назначение он получил ещё при Тайрене, отличившись во время снятия осады с Таюня, но не на поле боя, а в штабе, при планировании наступления.

Впрочем, министерская должность, даже в Военном министерстве, сугубо бюрократическая и воинственного духа не требует.

– А предлагаю я вот что. Во-первых, я их награжу, как и положено награждать спасителей отечества. А во-вторых, я приглашу их в Таюнь. Если уж вам, мои сановники, так претит их неподконтрольность, что ж – пусть поступают на государственную службу.

– Ваше величество!.. – потрясённо воскликнул военный министр.

– Что? Вас смущает, что там нет благородных людей? Но раз уж мы сошлись на том, что можно сделать чиновниками доказавших свою пригодность простолюдинов, то выигранную войну тем более можно счесть успешно сданным экзаменом.

– А если они откажутся от предложения? – спросил Кей, пока Цзир открывал и закрывал рот, подыскивая достойные возражения.

– Вот тогда и можно будет заговорить с ними жёстче. А пока, господа сановники, вы свободны.

– Прошу ваше величество подумать трижды! – министр бросился на колени и стукнулся лбом об пол.

– Не сомневайтесь, хоу Цзир, я всё обдумаю самым тщательным образом. Идите.

Кей откашлялся, выразительно глядя на товарища, и военный министр, покосившись на него, поднялся. За дверь он вышел без дальнейших проволочек, а вот Кей задержался.

– У вашего величества есть основания для