Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

вместе с Геей-Землей, которая поспешила навстречу своим выкормышам. И из праха поднимается единственный лучник – и стрела летит… И гибнут оба – чудовище и его Погибель.

Или…

Призрачных, чуть уловимых нитей – возможных строк в свитке Судьбы – десятки… нет, сотни. Все не пересмотреть, не запомнить. Дробятся детали, меняются местами, мельтешат в глазах – это было? Или это будет? Или это возможно…

– Кронид.

Неотвратимая звала почти ласково. Будто сестра – заблудшего брата.

– Убей Алкионея, Кронид. Ударь его Серпом Крона. Останься жив сам. Этого там нет – среди нитей. Это не было прописано в его свитке.

Ахнули Клото и Лахезис – вцепившись друг в друга мощными лапищами. Мол – подсказка! Да какая! Сестра, да ты что…

Атропка цыкнула мимоходом сперва на них. Потом на меня – я как раз хотел спросить, с чего бы она так щедра.

Потому что попавшим в беду мальчишкам иногда нужно помогать – вот почему. А то они от безысходности способны мир разрушить.

– Не прописано… в его свитке?

– Да. И никогда не было прописано в твоем. Во всех вариантах ты… убиваешь его иначе.

Мы с Серпом пожали плечами. Какой тогда смысл – если это не поможет выполнить предназначение.

Если та, которая усмехается страшнее Серпа Крона из-за чьих-то плеч – все равно останется жить.

– Она тогда умрет для тебя. Только для тебя. И всё кончится… – мойра, видно, хотела сказать – хорошо. Потом передумала, выдохнула: – Правильно.

Серп помалкивал и не собирался щериться в усмешке. С подозрением ощущал чувство, которое дрыгнулось у меня в груди.

Неубиваемое чувство – небось, никаким небытием не выжжешь.

Желание, чтобы всё закончилось правильно.

Чтобы – Погибель мертва, Ананка не властна… Серп? Наверняка ведь он успокоится, основательно прикончив хоть одну Судьбу, а после можно его тоже – как Алкионея…

Прямой путь для Криводушного. Атропос вон глазами блестит, головой качает. Зовёт глупого, заигравшегося мальчишку: куда полез?! Тебе же не по уму…

– Все вы… любимчики. Выродки, которые могут переписывать ее свиток. Рано или поздно – вас заедает гордыня, и вы хотите не просто переписать. Сжечь. Освободить всех и каждого – смертных и бессмертных. Думаете вы, что стоит за таким решением? Что будет, если кто-то из вас сможет убить Судьбу?

– Хаос, – предположил Серп Крона моими губами, улыбаясь едко и сумрачно.

– Хаос недолговечен, Убийца. Он всегда стремится к Гармонии и всегда избирает для неё самый прямой путь. Однажды он породил то, что стало над богами. Главный закон жизни – Неотвратимость. То, на чём держится ось этого мира. Неотвратимость должно что-то воплощать, а на небесах должно быть что-то, что превыше всего. И тот, кто убьёт Ананку, разрушит действующий порядок. Тогда ему самому придётся стать Неотвратимостью. Шагнуть – и занять место на небесах, возле оси мира.

Наверное, подошло бы для кого-нибудь, кого называли безжалостным века назад. Горький смех созрел на губах, скатился – плодом.

Воины всегда смеются горько, когда идут в битвы, где им не победить.

И ещё их иногда озаряют внезапные прозрения.

– Кто был до меня? – спросил я. – До Крона? Кто пытался убить её первым?

Уран, ну конечно. Старик, свергающий в пропасть своих сыновей.

Лучник.

Преданный сыном.

Первый из любимчиков – только вот Ананки ли?

– Он не был с матерью. Он был с… другой.

Имя она не осмелилась произнести. Будто могла накликать.

– Дурак думал возвести на небеса сестру Ананки. Считал, что этим может победить Неизбежность. Что жизнь станет иной…

А Ананка, стало быть, вмешалась. Выбрала себе своего любимчика.

И меч победил лук.

– Что стало с Ураном – я знаю. Что стало с той сестрой?

Хотя зачем рассказывать – ты главное смотри, вещая Мойра. Не отводи взгляд – я уже вижу, как мелькают там окровавленные локти твоей матери, раздирая сестру на мелкие части…

Части, которые она и сейчас еще пытается уничтожить.

– Что делаете вы, боги, с врагами? С тем, кто может уничтожить ваш мир? Кто перевернет самую его суть?

– Они, понимаешь ли, обе рожать могли, – подала тут голос Лахезис. – Из себя, как Хаос. Как Гея. Только вот обе могли порождать то, что – продолжение их самих. Мать вот родила нас. То, что… дополняет. Помогает. А та… та родила бы другое.

Чудовище, наверное, какое-то. Вон у Клото глаза вытаращились, губы брезгливо скривились – даже и не сказать, что такое она родила.

– Веру, – сказал я тогда.

– Новую веру, – эхом откликнулась Атропос. – Это были… страшные строки, Кронид. Эта вера уничтожила бы свиток. Изменила бы мироздание. И не стало бы никого. Ни Ананки. Ни вас…

– Что стало бы?

– Что-то иное.

Свивались нити из солнечных лучей – ложились одна поверх другой, в заведенном порядке. Покачивался развернутый свиток – ждал новых записей судеб. Людей, и кентавров, и нимф, и богов.

Истончались нити – ложились под ножницы Атропос, одна за другой.

Рождали музыку Неизбежности, наверное.

Или кто там знает – Гармонии.

«Все выходы хуже, – молчали Мойры, – вы не понимаете этого, глупые бунтари. Убей Алкионея, Кронид. Убей только свою Судьбу. Не посягай на ту, которая –Гармония».

«Это отвратительная Гармония, – молчали мы с Серпом. – Вы просто не знаете – как это. Знать, чем закончится. Осознавать, что впереди лишь мрак. Вы не тонули в черных ледяных водах Стикса, вас не било пророчествами из-за спины… Вы не знаете, что все строки в этом свитке – страшные. Ибо они – есть. Что ваша Гармония – несправедлива».

«Но это единственная, которая есть, ибо все выходы хуже, – тревожно молчали нити, покорно ложась под истертые лезвия. – Ибо если ты убьёшь Судьбу – что породит Хаос ей на замену? Или ты возьмёшься сам, Кронид? Сам будешь вершить мироздание?! Убей свою Погибель – и всё закончится».

Когда я отвернулся и шагнул к выходу – Атропос все же не выдержала. Подала голос:

– Что ты собрался делать, Кронид?

– Закончить правильно.

Хмыкнула Лахезис. Клото забормотала что-то – что вот, можно было бы и на ответ поспорить.

– Уверен, значит, что сможешь?