Фантастика 2026-169 - Алексей Аржанов

И ее крик тонет в крике умирающей Судьбы за ее плечами.

– Всё неверно!!

Судьба смешно рысит по полю от одного Гиганта к другому – может, любимчика нового себе выбирает? Пугливо отпрыгивает от плеч Стикс – какая там может быть Судьба, там же Предназначение…

С размаху, отчаянно щемится за плечи того, кто орудует факелом, как мечом.

– Маленький Эребид, – ядовито нашептывает оттуда, - я знаю, ты слышишь меня, Маленький Эребид. Твое предназначение сломали – и выплавили из него Судьбу. Он переписал твои строки – ты же не хочешь, чтобы они стали ничем?! Остановись, маленький Эребид – и я… стану такой, как захочешь. Как попросишь.

Но губы мечника немы – не шевелятся, не дают ответа. Сжаты, изломаны – будто осколки железного клинка.

Вы убиваете меня, – вскрикивает Ананка там, за его плечами – и его губы стискиваются ещё плотнее: «Убийца не может не убивать».

И объятый пламенем факел кажется страшнее любого меча.

Все станут чудовищами, – кривляется позади мечника Ананка. Ты сам говорил это! Ты хотел идти сюда… спасти меня!

Но в скривленных губах – память о разрезанной ладони и двух схлестнувшихся волнах крови: «Я хотел спасти брата, на тебя мне плевать».

Я дам тебе крылья, – заходится в крике Судьба. – Ты же скучаешь по небу, да?! Я верну их тебе, я…

Железные губы размыкаются. Делая шаг навстречу грузному Гратиону – Танат Железносердный бросает в сторону Судьбы сквозь зубы:

– Бездарно дерёшься.

Но Судьба, кипящая от ненависти, не собирается умирать там, за его спиной. Вскидывает голову и визгливо хохочет, обретая сходство с Лиссой-Безумием.

«Бездарно? Ах, бездарно?! Погоди, ты меня еще не знаешь…»

Ананка-Судьба очень любит бить в спину. Это знаю я.

Потому не удивляюсь, когда посреди боя вдруг взвивается теплое домашнее пламя.

Приносящее с собой Гестию.

Сестра взбудоражена, взволнована. Находит глазами меня, размахивает руками, кричит:

– Брат! Брат!!

Потом еще что-то, только вот ее не услышать: крик сестры заглушается радостным ревом Палланта.

Козлоногий Паллант к Гестии близко. Потому что он еще и крылатый. Потому что – хищно падает с небес.

Все остальные – далеко.

Словно фигурки на доске причудливой игры. Вот оно – поле: черное, с серыми, мокрыми, островками скал и возвышенностей, между которыми бурлят волны. Вот – разбросаны Гиганты: Гестия и Паллант – на соседних клетках… через несколько – Афина схватилась с Эхионом, и ей не успеть. Еще дальше – Арес сплелся воедино с драконоподобным Даматором, и ему не успеть ни за что… Черная фигура – Стикс – в одиночку удерживает двух Гигантов: до того ли ей?!

С краю – очень важная фигура Владыки Морского: вот он взмахнул трезубцем, волны в атаку на Палланта послал. Только куда там волнам воевать с небом – рванулись ввысь в бессильной ярости, да и на землю рухнули. Отползли, пристыженные, к своему Владыке, которому тоже не успеть.

Какой-то странник сорвался с места и несётся опрометью – куда, смешной?! Выше головы не прыгнешь! Постоял бы, посмотрел: это же такая интересная игра…

Гигант Паллант с радостным визгом тянет руки вперед. Пикирует как орёл на пугливого зверька. Гестия пятится, в горстях слабо, смешно, испуганно, всхлипывает пламя.

Сейчас одну из пешек сметут с доски – важный ход!

Вот златоволосая фигура лучницы выпускает новую стрелу – успеет ли хотя бы эта?!

А самая интересная – далекая фигура мечника. У которого, правда, нет меча, зато есть факел. Непоправимо, невозможно далекая фигура, которой ни за что не успеть.

У которой есть только попытки – изломать вокруг себя мир и шагнуть… куда?!

И возможность смотреть.

И Судьба за его плечами – вконец спятившая, бросающаяся меленькими, радостными смешками: «Хе… хе… кто теперь бездарно дерется? Хе… тебе нельзя вмешиваться, ты же помнишь об этом, Железносердный?!»

И все это я, вроде бы, не должен видеть. Потому что бегу.

Отшвырнув в сторону двузубец – чтобы было легче. Напрягая мышцы – до разрыва икр и груди, потому что Флегры лежат вокруг меня мертвыми складками: их не сломать, не сдвинуть, не пройти по дороге, ведомой богам…

Только бежать – наперегонки со стрелой, которую выпускает из лука Гера. И надеяться, что мы оба успеем и оба не промахнемся.

Не успеваем и промахиваемся.

Сперва Гера: стрела скользит по чешуе Гиганта, почти царапает приплюснутое ухо – и летит себе дальше, солнечным бликом – в воздух.

Потом я: остается меньше десяти шагов, когда Паллант камнем падает на добычу – и рвется с ней в небо, оставляя на земле упавший диплакс да пронзительный женский вскрик.

Выдох рвет грудь на части, в горле – не по-божественному сухо и солоно: Паллант слишком близок от того, чтобы уйти в небо совсем, скрыться от глаз за облаками Нефелы. Пальцы вновь стискивают двузубец, пришедший на зов. Удар, которого Гигант не замечает – ну да, у него же еще нет смертности, где там вторая стрела Геры?!

Запаздывает. Не успевает – потому что с гоготом уносящегося прочь Палланта уже не догнать стреле, не догнать ветру, крыльям птиц, потому что он несется быстрее всего, кроме, разве что…

Вместо стрелы Геры приходит иная – яркая, огненная, спущенная с тетивы неизвестно кем. Или, может, с неба свалившаяся – мгновенно упавшей зарницей.

Сносит Палланта с крыльев. Процветает ослепительной вспышкой в небесах. Миг – нет, неуловимая часть мига, и вот уже земля содрогается под ногами от звука тяжкого падения. Гарью начинает вонять сильнее, а откуда-то стонет голос Палланта: «Да чем меня…»

– Вот же Тартар, – хрипит какой-то недобитый Афиной Гигант. – Эта плесень еще и летает.

– Да мы сами… того… удивляемся, – отвечает на это Арес, перерезая Гиганту глотку.

Говорят, есть такая богиня победы – Ника. Летает по полю боя, распахивает над победителями белые крылья.

Только вот Стикс не взяла свою дочурку на бой на Флегры. Пришлось выкручиваться как получится.

Потому в небе над садом матушки Геи – не белые крылья. Огненные. Распахнулись во всю ширь – пылают, с нехорошим намеком для Гигантов.

Увидеть крылья Смерти – нехорошая примета.

Паллант, например, увидел: когда поднял голову из пепла, в который воткнулся при падении. Тут же получил стрелу в глаз и помер от копья