"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

В этот момент Женя даже нашла оправдание абсолютно всем поступкам сестры.

– Кира с детства оберегала меня. – Первая слеза покатилась по щеке, но ее быстро смахнул колкий питерский ветер. – Она не хотела, чтобы я позорилась со своими мертвыми рисунками.

Возвращаться домой не хотелось, но и гулять по многолюдному центру тоже не было никакого желания. Поэтому Женя побрела вглубь Васьки. Ей не нравился этот остров, но сейчас казалось, что ни один другой район Петербурга не поймет ее печали так, как этот.

Сколько она гуляла, как долго кружила вокруг одних и тех же домов, она не могла бы сказать. День клонился к закату: на продрогший город опускались сумерки.

Женя остановилась, подняла голову к небу и принялась наблюдать за редкими, быстро бегущими облаками. Сначала ей показалось, что они спешат по своим делам или же пытаются от кого-то спастись, а потом она представила вместо них серый дым, который, если захотеть, можно есть ложками.

Она нервно сглотнула. Померещилось, что вдали загрохотало, хотя небо оставалось относительно чистым. Тучи надвигались, но они не были грозовыми, скорее просто холодными.

Вдруг на улице раздался оглушительный взрыв, будто в паре метров разорвалась бомба. Женя зажмурилась и инстинктивно села на корточки, прикрыв голову руками. Замерла.

Она слышала звон стекла, крики детей и взрослых. В нос ударили запахи горелого мяса и цементной пыли. Та проникала в организм через рот и нос; щекотала носоглотку так, что хотелось разодрать ее или хотя бы хорошенько прокашляться. Но кашлять не получалось.

– Женя, с вами все в порядке? – спросил чей-то мягкий женский голос. Он показался инородным. Все кричали, но незнакомка говорила подозрительно спокойно.

Женя медленно открыла глаза, все еще прижимая руки к ушам. Не двигая головой и не делая вообще никаких движений, она попыталась рассмотреть то, что могло попасть в поле зрения.

Вокруг все было спокойно. Люди шли по своим делам: парочки держались за руки, два парня активно что-то обсуждали, несколько девушек торопились куда-то с наушниками в ушах. Каждый думал о чем-то своем. Хотя некоторые из прохожих все же косо поглядывали на Женю. В их числе была и женщина, которая решила подойти к ней.

– С вами все хорошо? – повторила незнакомка в летнем легком платье. Ей было лет пятьдесят, не меньше. Платье обдувал прохладный ветерок. Женя, как завороженная, наблюдала за колышущейся тканью.

– Д-да, я просто… споткнулась. – Женя опустила руки на колени. С тела наконец спали цепи, а мозгу словно кто-то приказал: «Отомри!»

Женя глубоко вдохнула и выдохнула, а после резко встала: будто вынырнула из воды, в которой провела без кислорода не менее двух минут.

– Все хорошо. Спасибо.

Запахи гари и цементной пыли исчезли. Как и крики.

«Как в прошлый раз», – подумала Женя, вспоминая приступ, после которого появилась «Автокатастрофа».

Сейчас она была уверена: картина не причина аварии, она лишь констатация фактов.

Осмотревшись и определив, где именно она находится, Женя со всех ног бросилась в сторону дома Арсения и Феди. Оказалось, она гуляла не так уж и далеко, и пешком было быстрее, чем тащиться в автобусе по пробкам в час пик.

– Ты приготовил холст? – спросила Женя, кинув быстрый взгляд на Арсения, который стоял в коридоре. Она тяжело дышала, ноги дрожали.

– Все в твоей комнате.

Ни слова не говоря, Женя бросилась к себе. Арсений пошел за ней следом, но она красноречиво захлопнула дверь перед его носом. Из коридора донесся голос Феди:

– Вот и выполняй потом женские просьбы. А если серьезно, то состояние Жени меня тревожит. Будто медленный отлив воды перед цунами. Остается лишь предполагать, когда же сушу накроет смертельной волной?

Арсений промолчал.

Женя проигнорировала их. Она, не помня себя и сидя в полумраке комнаты, снова рисовала не привычную ей абстракцию, а вполне понятную и конкретную историю. Стиль Жени с каждым днем становился все меньше похож на ее прежний. Она больше не писала свободными мазками импрессионистов и не накладывала густой слой краски на шершавую поверхность холста. Все стало гладким и выверенным, словно в классической живописи.

Пока работала, Женя выключила основной свет и оставила гореть лишь тусклый ночник, направив его на холст. Так ей было удобнее – окружающая обстановка не отвлекала, проще было сфокусироваться. Картина в такие моменты выступала центром вселенной.

Женя рисовала кисточкой сестры – той самой, с египетскими символами и загадочными инициалами «D. T.». Тогда же она поняла, что без этого инструмента не сможет создать ни одной работы. Никогда прежде Женя не чувствовала такого родства с неодушевленным предметом – кисточку будто создали специально для нее… Женя была почти уверена, что в руках другого художника та непременно погибнет!

Закончив работу ближе к рассвету, Женя тяжело вздохнула и почувствовала, что у нее кружится голова. Она легла на диван и едва прикрыла глаза, как ощутила чье-то прикосновение к плечу.

– Ты все? – прохрипел Арсений.

Женя ахнула от испуга. Она и не заметила, как друг зашел в комнату.

– Я пришел примерно в час ночи – переживал за тебя. Тихо прокрался. Ты, когда пришла, ничего не объяснила, сразу бросилась к себе и захлопнула передо мной дверь. Я через время проверил: на замок не закрыла. Подумал, не будешь сильно ругаться.

– Я даже не заметила тебя.

– Неудивительно. Я не переставал наблюдать за тобой во время работы.

– И?

Они говорили шепотом в полутьме. Все окна были закрыты, в комнате стояли духота и резкий запах масляных красок.

– Казалось, что перед мольбертом стоит только твоя оболочка, а душа и сознание находятся где-то в другом месте. Жень, где ты была?