"Фантастика 2026-197". Компиляция. Книги 1-18 - Регина Грез

– Как только мне дали зеленый свет, я позвонила Марселю. Он сейчас как раз в небольшом творческом застое, и… Та-дам! Я снова буду позировать! Я сама это предложила. Надеюсь, смогу помочь разогнать его хандру. Да и вообще… я так соскучилась по нему.

Кристина говорила так звонко и радостно, будто была самой счастливой девушкой на свете. Но Женя не могла разделить с ней эти чувства. Внутри у нее обитала только снедающая душу апатия. Ее поглотила беспробудная тьма, которая не давала пробиться даже крохотному лучику света.

Вскоре Женя спрятала картину. Она не могла смотреть на произведение, вышедшее из-под ее руки, – сразу начинало тошнить от стыда и омерзения. Наверное, тогда Женя впервые почувствовала себя по-настоящему одинокой. Жизнь отобрала у нее единственный повод быть счастливой, ведь в последние годы она держалась только благодаря живописи. Несмотря ни на что, ее радовали собственные картины. Она наслаждалась ими в одиночестве, но – наслаждалась. А теперь ее покинули все положительные чувства, оставив вместо себя один сплошной негатив.

В какой-то момент Женя и вовсе закрылась от мира. Она перестала задавать Арсению вопросы, перестала интересоваться его находками, даже с Федей больше не препиралась – стала игнорировать разбросанные фантики и грязную посуду. Она погрузилась в тотальное безразличие. Единственное желание, которое по-прежнему билось у нее в груди, – желание смотреть на картину Скарабея. Женю больше ничего не заботило в жизни, кроме сюрреалистичных глаз.

Глядя в глаза двуполого существа, Женя часто думала о сестре и все больше убеждалась, что вот теперь-то их отношения никогда не станут прежними. Да и какими – прежними?

«Я обманывалась всю жизнь. Как вообще можно было испытывать такие теплые чувства к человеку, которому было на меня наплевать? Почему я не видела ее истинное лицо? Почему так сильно заблуждалась?»

Еще Женя размышляла об Арсении и его раздражающей скрытности.

Хотя порой Арсений бесил ее не только из-за своей несговорчивости. Он раздражал ее просто своим существованием. Он сидел на кухне, ел, пил, «болтался» в комнате, приходил с работы, мылся, разговаривал с Федей. Женю нервировало абсолютно все.

Но больше всего ее выводило из себя то, что Арсений ей нравился. По-настоящему. До дрожи в коленках. Другими словами – она незаметно для себя влюбилась в друга детства. Порой Женя не могла оторвать от него взгляда, а когда Арс говорил с ней, ее тело покрывалось мурашками.

Вскоре Женя поняла, что если не думает о картине Скарабея, то мечтает о друге. Одно из двух.

Уже в детстве Арсений был умным, интересным, душевным и очень добрым. С ним приключилось много плохого, отчего его взгляд всегда был пленительно-грустным. Кристина всегда про него говорила: «Заморский принц, он нам не по зубам». Женя была согласна с этим. И все же… в детстве она едва ли видела в нем парня. Возможно, из-за непримечательной внешности, или легкой полноты, или того, что Марсель, нервный, нетерпеливый, самовлюбленный и очень талантливый художник, был во много раз интереснее.

И все же в детстве Женя относилась к Арсению по-особенному. Делилась своими тревогами и мечтами. С ним она была искреннее, чем с Марселем, перед которым старалась быть «идеальной девочкой», и только Арсению показывала себя настоящую.

Лишь раз она подумала, что любит Арсения не как друга, а как парня. Это случилось в тот самый момент, когда он сказал, что уезжает в Париж. Но обида убила вдруг вспыхнувшие чувства.

Сейчас же Женя позволила влюбленности поселиться в сердце. Но она не умела признаваться в любви, не умела говорить о том, что трогает ее душу и сердце. Она стеснялась, поэтому-то и молчала о своих чувствах. А молчание порождало нервозность.

Пока Женя захлебывалась хандрой и занималась самоедством, Арсений не переставал работать над родословной Телфордов. Видя, в каком состоянии находится подруга – а в ее настроении он винил исключительно Скарабея, – он хотел помочь ей как можно скорее. И даже знал как.

У него было два пути. Первый – разгадать секрет сюрреалистичных глаз. Второй – отдать кому-то картину на время. Арсений не забыл разговор с Кирой. Изначально он надеялся, что сможет разобраться в происхождении холста, прежде чем Женя вконец возненавидит свое искусство, но с каждым днем все больше убеждался, что пора идти по второму пути. Правда, он не знал, как начать разговор о том, что пришло время избавиться от картины. Женя все воспринимала в штыки, а еще нуждалась в дьявольском полотне, как в кислороде.

– Когда я смотрю в эти глаза, мне не так грустно. Здорово, что хоть кто-то был талантлив и даже гениален, – однажды заметила Женя. В последнее время она почти не общалась с Арсением, но, когда наконец заговорила, он убедился, что подруга ни за что не отдаст картину на передержку незнакомому человеку. – Может, этот шедевр и правда живой? Иногда мне кажется, будто он разделяет всю мою боль. Будто он понимает меня лучше всех.

Арсений долго размышлял и пришел к выводу, что не может забрать картину у Жени, хотя его собственное сердце разрывалось от боли и страха. Он видел – Женя погибает. В такой сложной ситуации мог помочь только Марсель. Об этом же говорил и Федя.

– Странно, что на нее эта картина влияет сильнее, чем на нас, – как-то вечером произнес он.

– Это-то меня и беспокоит. Я не могу понять, что этим глазам нужно от семьи Кац.

– Ты сейчас вспомнил про их тетю?

– Да, про Алину. Картина появилась у нее не просто так. Звучит как бред, но это полотно явно преследует какую-то цель.

– В этом нет ничего удивительного.

– Поясни, – напрягся Арсений.

– У меня есть две теории, которые так или иначе дополняют друг друга. Речь о кармическом узле и проклятии.

– Кармический узел? Проклятие? Ты серьезно?

– Ну смотри, кармический узел – это связь между людьми, которая появляется из-за неразрешенных проблем в прошлых