Резонанс 1-11 - Павел Николаевич Корнев

заперт. Пригибаясь, дабы не шибануться головой о балки и стропила, я перебрался к окошку с пыльным стеклом, распахнул его и вылез на крышу, затаился там у дымовой трубы.

С этой позиции открывался неплохой вид на подъезды к гостинице, а сам я терялся на тёмном фоне хмурого февральского неба — едва ли разглядят с земли. Если только специально высматривать возьмутся, да и то сомнительно.

Торчать на холодном ветру пришлось с четверть часа, уже даже возникло желание спуститься вниз, но решил посидеть ещё немного и не прогадал: вскоре к гостинице подрулили два легковых автомобиля. Я передвинулся к самому краю крыши и обнаружил, что по мою душу прибыли сразу шестеро. Даже начал прикидывать пути для бегства, но всё оказалось не так уж и плохо.

Водители обоих автомобилей и один из пассажиров остались на улице и закурили, а первым поднялся на крыльцо Фёдор Ильич Карпинский собственной персоной. Компанию ему составили какой-то толстяк — он мог оказаться кем угодно, только не оперативником, и молодой человек спортивного телосложения — вот этот вполне мог состоять оперативником в местном политическом сыске, а оператором так и вовсе был совершенно точно.

Но один на один — это не тот расклад, при котором планируют захват. Со мной приехали поговорить.

Я нырнул в чердачное окошко, нашарил балку над головой и убрал на неё трофейный пистолет, предварительно кое-как обтерев его полой пиджака. В итоге своих гостей опередил разве что на минуту, но этой форы как раз хватило, чтобы плюхнуться на кровать и придать ей вид, будто там какое-то время кто-то лежал. Заодно снял пиджак и кинул его на спинку.

Когда раздался требовательный стук, я сел и объявил:

— Не заперто!

Дверь тотчас распахнулась, и внутрь шагнул спортивный молодой человек, которого я уже лицезрел с крыши.

— Ты ещё кто такой? — потребовал я объяснений и поднялся на ноги, но шпик ничего не ответил, лишь кольнул меня острым взглядом и отступил обратно в коридор.

— Герр Шабер! — послышался голос господина Карпинского. — В таких мерах предосторожности нет никакой нужды! Это абсолютно надёжный человек! Ручаюсь вам за него!

Я без ненужной поспешности взял с кровати пиджак и надел его. Услышанное отчасти успокоило, но только лишь отчасти. Мне категорически не понравились интонации Карпинского. Он вроде как пытался держаться с непонятным толстяком на равных, но именно что — пытался. Пухлый герр Шабер в местной иерархии стоял хотя бы даже и самую малость выше. Ничего хорошего мне это обстоятельство не сулило.

— Здравствуйте, Фёдор Ильич! — улыбнулся я и придал себе самую малость означенный вид. — И что это всё значит?

Карпинский указал на своего чрезмерно упитанного спутника, бульдожье лицо которого с обвисшими щеками и мешками под глазами после подъёма на третий этаж побагровело от прилившей крови и покрылось испариной.

— Герр Шабер представляет управление политического сыска.

— О как! И чем же я заинтересовал сие почтенное ведомство?

— Самое малое инцидентом на пристани! — произнёс толстяк почти без всякого акцента, с нескрываемым отвращением оглядел номер, но на заправленную кровать опустить своё седалище всё же не пожелал и занял один из слишком узких для него стульев. — Это серьёзное правонарушение! — добавил он, устраивая на коленях кожаный портфель.

— Прыжок с парохода? Детские шалости!

— Вовсе нет! — уверил меня Карпинский, который сел на второй стул. — Тот случай попал в прессу! — Он сделал паузу и явно процитировал газетный заголовок: — «Возмутительное нарушение общественного порядка! Снова!»

Я мельком глянул на оставшегося стоять в дверях молодого человека и уселся на кровать.

— Формально я совершил этот проступок, ещё находясь в Суомландии. А здесь уже никаких законов не нарушал.

— Как вы попали на борт? — потребовал объяснений герр Шабер.

— Каюсь, не вполне законным образом, — признался я, ощутив укол внимания со стороны подпиравшего дверной косяк оператора. — Билета у меня не имелось и в судовую роль вписан не был, если вы об этом.

— Документы! — потребовал толстяк, расстегнув пряжку портфеля.

— Никаких. Но, уверен, господин Карпинский не откажется удостоверить мою личность.

— С какой целью вы прибыли в страну?

Я вздохнул и предложил:

— С вашего позволения расскажу о своих злоключениях с самого начала. Так будет быстрее и проще.

Возражений не последовало, а герр Шабер даже скрутил колпачок перьевой ручки и взялся конспектировать. Несколько раз он встревал с уточняющими вопросами, но к мелочам не цеплялся и большей частью внимал моему рассказу молча, только шумно сопел, пытаясь отдышаться после подъёма по лестнице.

— Обменял в порту девяносто марок? — хмыкнул толстяк под конец. — И этого хватило, чтобы снять номер?

— Нет, ещё занял некоторую сумму у одной знакомой особы.

— Молодой человек! — начал закипать герр Шабер, но его остановил Карпинский.

— Деньги ему ссудила моя племянница, — объявил он и добавил: — Это точно.

— И когда же?

— Сегодня утром.

Я кивнул, подтверждая эти слова, и вздохнул.

— Первую ночь пришлось провести в ночлежке. Условия там были просто отвратительные.

Тогда герр Шабер пристал с расспросами о моих действиях с момента прибытия в город, заодно поинтересовался и названием ночлежки. Потом выложил перед собой какой-то бланк.

— Вам требуется запросить временный вид на жительство в качестве перемещённого лица, но это не моя головная боль. Наше ведомство отвечает за постановку на учёт прибывающих в страну операторов. Итак — фамилия, имя, дата и место рождения…

Я прочистил горло и вопросительно посмотрел на Карпинского.

— А можно получить документы на другое имя?

— Документы — можно. На учёт придётся встать под своим.

— А вы…

— Всё решаемо. Я уже поручился за тебя.

Герр Шабер раздражённо постучал по столу ручкой и повторил свой вопрос. Я нехотя ответил, но только лишь сбором анкетных данных дело не ограничилось — на всё про всё ушло никак не меньше получаса. Ну а после того, как я поставил подпись в подтверждение правдивости сообщённых о себе сведений, толстяк вручил мне повестку.

— А без этого никак не обойтись? — нахмурился Карпинский.

— Оператор без каких-либо документов незаконно пересёк границу и пробыл в столице двое суток без постановки на учёт! Какие ещё могут быть варианты?

— Но я готов за него поручиться!

— Только поэтому его и не запрут в кутузку! — отрезал толстяк, сложил в портфель бумаги, поднялся со стула и вышел в коридор, грузно переваливаясь с бока на бок.

Сопровождавший его оператор тоже оставил нас и даже соизволил прикрыть за собой дверь. Карпинский промокнул носовым платком лицо и с укоризной покачал головой.

— Даже не представляешь, Пётр, в какое положение меня поставил!

Если он рассчитывал на извинения