Фантастика 2026-184 - Игорь Алмазов

К моему удивлению, хранитель огня недоверчиво прищурился.

— А не ты ли, Горисвет, хреновуху у меня крал, а всё на анчуток да домовых клеветал? — строго спросил он. — Или, может, вспомнишь, как выпивши в лесу заплутал и уснул. Мы тебя всей деревней искали, а ты ответил, что леший тебя запутал.

Моё якобы участие в столь сомнительном мероприятии было наглым враньём, но я всё равно не вмешивался.

— А ещё за девками подглядывал на речке, а потом твердил, что водяной надоумил! — подхватил один из старейшин.

— И огонь в печи не погасил, чуть другие дома не спалил, а всем говорил, что предки прогневались! — поддержал другой.

— Да ну вас! — оскорбился Горисвет. — Вот пожрёт вас чудище, тогда и поймете, что я правду говорил.

— Коли так, то ответь, — всё же смягчился Добромил. — Чешуя у чудища имелась?

— Дык, темнеть начало уже, — замялся Горисвет. — Не разглядел.

— Змей должен быть чёрным, как сама ночь, — продолжил волхв.

Тут Горисвет пусть и с неохотой, но покачал головой.

— Не, моё чудище скорее бурым было. Но страшным — жуть!

Дальше обсуждение вновь скатилось к упрёкам незадачливого Горисвета. Слушать его было пусть и забавно, но у меня имелись другие дела. Однако перед этим, я всё же показался людям.

— Чёрный змей мертв, — сказал я им, выпрямляясь перед костром. — Своими глазами его тушу видел. И убили его не воители, а колдунья по имени Ягишна.

Старики переглянулись.

— Это ж где видано, чтобы баба со змеем сладила? — с сомнением спросил один из них.

— Дык ты не баба, а со своим «змеем» тоже уже не справляешься, — беззубо улыбнулся его сосед, за что получил болезненный тычок под ребра.

— Тихо! — гаркнул Добромил, после чего обратился ко мне. — Это правда, Белояр?

— А зачем мне врать? — вопросом на вопрос ответил я.

Немного посовещавшись, мужчины пришли к выводу, что, действительно, врать мне незачем. Я же спросил волхва:

— Знаешь ли ты былины, в которых говорится о колдунье Ягишне?

Добромил с сожалением покачал головой. Старейшины повторили этот жест.

— Былине о чёрном змее лет столько, что мой прапрапрадед едва родился, а она уже была древней. — Сообщил мне волхв.

— Ладно, — я отступил от костра и уже собирался улетать, но решил прояснить ситуацию. — На Горисвета зря не наговаривайте. Чудище он и правда видел, да не то, о котором речь. Это просто зверь диковинный. Он вам не навредит, не переживайте. — С этими словами я обратился соколом и полетел в лес, взяв курс к той самой горе, где мы с Ягишной чуть не встретили свою смерть.

По пути, приметив сорок, я спросил у них, не видали ли они крокодила. Одна ответила, что кто-то похожий ползал у высокой Белой горы, и что мне об этом должны были доложить. Но видать посланные мной сороки дожидались встречи на том самом месте, где получили от меня задание. Велев товаркам передать им «спасибо», я взмахнул могучими крыльями и ускорился.

Гена действительно нашелся у горы. Он копошился в земле, роя себе нору короткими лапами. Оглядевшись, я понял, что нахожусь там, где лес помог нам с Ягишной выбраться из-под земли.

— Чего тебе тут надо? — спросил я крокодила, подходя ближе.

Рептилия покосилась в мою сторону и продолжила своё занятие. Мысли её путались и были сосредоточены вокруг тепла. Опустившись на колено рядом с Геной, я потрогал землю — та оказалась прогрета, словно летом. Наверное, дело было в лаве под её толщей. Крокодил мерз, чувствовал тепло и хотел согреться.

— Тебе нельзя здесь оставаться, — сказал я Гене. — Давай я попрошу бобров запрудить ближайшую реку, а Богуш направит её воды сюда. Будет тебе тёплый водоём.

Немного подумав, крокодил согласился. Так мы и поступили. Правда, бобры не хотели работать ночью, так что я договорился, что они начнут подготовку поутру. Откликнувшийся на зов Богуш был так рад видеть Гену, что сразу же согласился на что угодно, лишь бы того порадовать. Я же, решив ещё одну проблему, благополучно вернулся домой. Но прежде чем отужинать, заглянул в подпол, где Васька с Кузьмичом почти закончили строить баньку.

— Скоро сладим, — ответил на мой немой вопрос домовой. — Ты уже попариться хочешь?

— Спасибо, сегодня я уже запарился, — вежливо отказался я. — Но мне пригодилось бы тепло бани для иных целей.

— Каких таких целей? — удивился Кузьмич, а Васька вопросительно вскинул кустистую бровь.

— Для этих, — я показал им яйцо змея и пояснил. — Чтобы детёныш вылупился, нужен жар.

— Васька, — домовой взглянул на банника и с печальным вздохом сообщил, — ты уж прости, но нам лучше всё разобрать. Иначе чудище вылупится, а мы все сгинем.

Банник печально поглядел на меня.

— Достраивайте, — велел я. — Никто не сгинет.

Кузьмич нехотя кивнул, но всё равно продолжил ворчать:

— Помяни моё слово!

— Если я каждое твое слово поминать стану, то обо всём остальном позабуду, — сообщил ему я. — Уж больно много ты говоришь.

— Много, — не стал спорить домовой. — А ты меня почаще слушай, может, уму разуму научишься.

Я смерил его взглядом.

— Мне моего ума вполне хватает.

— Да ну? — с сомнением спросил домовой, искоса поглядывая на яйцо чёрного змея. — А разве не ты только что заявил, что хочешь чудище тут вырастить? Оно ж нас первым делом и сожрёт.

В этот раз я добродушно улыбнулся домовому и спокойно произнес:

— Разве что только тебя.

9. Дела давно минувших дней

На следующий день строительные работы продолжались. Дело было не в умышленном саботаже процесса сборки бани, а в том, что я решил сладить её побольше, благо место позволяло. Помимо самой бани мне еще захотелось мостки к подземной речке и купальню, а ещё стол и лавки, чтобы отдыхать, не уходя далеко. Кузьмич, естественно, ворчал, а вот Васька, наоборот, принял идею с энтузиазмом. Ему и самому было тесновато в старой бане. Особенно если учесть, что он далеко от неё и не отходил, разве что за ветками для веников. А тут у банника получится разгуляться, чему он