Беглец - Алекс Рудин

— Я ничего не имею лично против вас, Михаил Александрович, — сказал я. — Вы не в ответе за преступления вашего деда. Поэтому предлагаю вам вести себя благоразумно и продолжать учиться. Если я пойму, что вы провоцируете конфликты, мне придется принять меры.

— Я, пожалуй, пока продолжу учиться, господин ректор, — оскалился Долгоруков. — Не думаю, что это продлится слишком долго.

— Вы что-то знаете об исчезновении преподавателей? — прямо спросил я.

— Какая разница, что я знаю? — ушел от ответа Долгоруков. — Вам надо, вы и выясняйте.

— Хорошо, — кивнул я. — Можете отправляться на занятия.

Следом за студентами я вошел в просторный холл академии и по широкой деревянной лестнице поднялся на второй этаж. Там находился кабинет ректора.

Мои шаги гулко звучали в тишине коридора. А с каменных стен сурово косились портреты ученых мужей, которые когда-то преподавали в этих стенах.

Магические духи весело летели вслед за мной, я ощущал их присутствие. И внезапно подумал — есть ли среди этих картин портрет ректора Разумовского?

Надо будет как-нибудь выяснить, если найду свободную минуту.

С этой мыслью я потянул на себя тяжелую дубовую дверь и вошел в приемную.

— Валериан Андреевич занят и просил не беспокоить, — бросилась ко мне секретарша.

Но тут же узнала меня и растерянно покраснела.

— Александр Васильевич!

— Прошу меня простить, но я не помню вашего имени, — улыбнулся я.

— Машенька, — еще сильнее покраснела секретарша. — Сергеевна…

— Очень приятно, Мария Сергеевна, — рассмеялся я. — Как видите, я вернулся и готов приступить к своим непосредственным обязанностям. Будьте добры, сделайте мне кофе. А Валериану Андреевичу… не знаю, что он любит.

— Валериан Андреевич пьет травяной чай, — сообщила мне секретарша. — Говорит, что это его успокаивает.

— Вот и прекрасно, — кивнул я. — Значит, заварите ему чай.

* * *

В кабинете ректора ничего не изменилось. Разве что починили дверь, которую когда-то выломала ожившая статуя туннеллонца. Резные дубовые панели, которыми были покрыты стены, делали помещение мрачным. Пожалуй, придется все-таки сменить обстановку, если я надумаю задержаться на должности ректора.

Валериан Андреевич Чахлик сидел за столом, с головой закопавшись в бумагах.

— Выглядите усталым, — сочувственно улыбнулся я.

— И не только выгляжу, — кивнул Валериан Андреевич. — Третий сутки без сна. Скажу вам честно, только магия смерти помогает мне оставаться в живых.

— Забавно, — рассмеялся я.

— А вы не знали? — устало усмехнулся Чахлик. — Маги смерти очень живучие существа.

— Сейчас я отпущу вас отдыхать, — успокоил я Чахлика. — Но сначала объясните толком: что происходит с преподавателями Академии? Вы говорили с ними?

— Говорил, — кивнул Чахлик. — Преподаватель стихийной магии сам прислал мне зов и сказал, что нашел себе другое место. А профессор рунологии даже не соизволил ответить.

Пришлось ехать к нему домой. Он жив-здоров, но преподавать в Академии больше не собирается.

— Почему? — удивился я.

— Этого он мне не сказал, — пожал плечами Валериан Андреевич. — Хотя я и настаивал.

— И что вы обо всем этом думаете? — поинтересовался я.

— Мне кажется, кто-то хочет сорвать работу Магической Академии, — ответил Чахлик.

Глава 4

— Значит, вы считаете, что преподавателей кто-то заставил уволиться? — уточнил я.

Валериан Андреевич пожал плечами:

— Это первое, что приходит в голову. Заставили или настоятельно попросили. Возможно, их даже и уговаривать не пришлось.

Я с интересом взглянул на Чахлика.

— Почему вы так думаете?

— Люди не любят перемен, — усмехнулся Валериан Андреевич. — И всегда опасаются нового. А вы так неожиданно стали ректором. Вы хотя бы представляете, какие слухи ходят о вас по столице?

— Только приблизительно, — признался я. — Никогда не интересовался сплетнями. Скажите, Валериан Андреевич, а вам никто не предлагал уволиться из академии?

— Нет, — твердо ответил Чахлик, — ко мне никто не обращался. Честно говоря, я и с коллегами-то не успел как следует познакомиться. Сразу столько дел навалилось. Общались исключительно по работе. А потом начались эти увольнения.

Валериан Андреевич посмотрел на меня покрасневшими от недосыпа глазами.

— Анну Владимировну тоже никто не уговаривал уволиться. Я спрашивал у неё.

Он угадал вопрос, который вертелся у меня на языке. Для магического существа в этом не было ничего удивительного.

— Хорошо, — кивнул я, — это упрощает дело. Ну, а каковы ваши ощущения от работы преподавателя? Сильно устали?

— По правде говоря, я устал только от того, что мне приходилось замещать вас, — улыбнулся Чахлик, — а учить студентов мне нравится. Очень необычный опыт. Ребята в основном любопытные, и живо интересуются магией, если не считать некоторых. Но дело даже не в этом.

Чахлик запнулся, подбирая слова.

— Они такие молодые. Жизнерадостные. Приятно проводить с ними время. Я как будто сам становлюсь моложе.

— Отлично вас понимаю, Валериан Андреевич, — кивнул я.

Магу смерти, который сидел передо мной, было не меньше четырех сотен лет. И я хорошо это знал. Впрочем, для магических существ время течёт по-особенному. Наверняка это от того, что они с годами не теряют любопытства.

— Валериан Андреевич, сейчас я хочу, чтобы вы всё взвесили и ответили откровенно, — спросил я. — Хотите и дальше преподавать в академии? Или неожиданные трудности изменили ваше мнение?

— Конечно, хочу, — без колебаний ответил Чахлик. — Какие же это трудности, Александр Васильевич? Из таких трудностей и состоит жизнь, к ним нельзя относиться серьезно. Вот что я вам скажу: в ближайшую сотню лет вы можете твердо на меня рассчитывать. А там посмотрим.

— Замечательно!

Я рассмеялся, не скрывая своего облегчения. В большом деле трудно обойтись без надежных союзников.

В дверь робко постучали, и на пороге показалась секретарша с подносом.

— Ваш кофе, господин ректор.

— Спасибо, — улыбнулся я, забирая чашку.

Кофе оказался горячим, но неожиданно горьким. Робуста, конечно. Самый невкусный сорт, такое ни с чем не спутаешь. К тому же в кофе не оказалось ни капли молока.

Но я не стал ничего говорить, только благодарно улыбнулся Марии Сергеевне и сделал еще глоток.

— Валериан Андреевич, ваш травяной чай.

Секретарша поставила на стол перед Чахликом большую чашку. Отвар в чашке был светло-соломенного цвета и пах мокрой травой.

— Я, пожалуй,