Беглец - Алекс Рудин

Я достал из стола картонные папки, разложил их перед собой и погрузился в чтение.

Ничего интересного я не обнаружил, кроме скудных биографических данных, изложенных сухим казенным языком.

Кое-что совпадало.

Каждый из преподавателей проработал в Академии не меньше десяти лет, а профессор рунологии — почти двадцать.

На всякий случай я записал их домашние адреса, хотя не был уверен, что они мне пригодятся.

— Честно говоря, у меня нет никакого желания уговаривать их вернуться, — честно объяснил я духам. — Разве что заглянуть из любопытства, послушать, что они скажут о причинах своего ухода.

За закрытой дверью кабинета послышались быстрые легкие шаги, затем мягко хлопнула дверца холодильного шкафа. Я услышал, как льется вода из графина, и почти сразу джезва звякнула о металлическую жаровню.

Понятно.

Мария Сергеевна вернулась и сразу же принялась варить для меня кофе.

Через минуту она деликатно постучала в дверь.

— Войдите, — отозвался я.

— Ваш кофе, Александр Васильевич.

— Ну вот, совсем другое дело, — одобрительно кивнул я, пробуя напиток.

Теперь, кроме горечи, в нем чувствовалась отчетливая кислинка, присущая лучшим сортам кофе, а молоко добавляло легкую сладость.

Вот это настоящее наслаждение. С таким кофе и думается лучше.

— Благодарю вас, Мария Сергеевна.

— Спасибо, — снова покраснела секретарша и быстро скрылась за дверью.

— Значит, возвращать беглецов мы не станем, — продолжил я вслух, обращаясь к духам. — Разве что кто-то из них сам захочет вернуться. А мы с вами постараемся придумать другой выход.

Мои рассуждения прервал зов артефактора Гораздова.

— Александр Васильевич, мы закончили занятие, — сообщил он.

— Ну и какие у вас впечатления? — поинтересовался я.

— Это интересно, — осторожно ответил Гораздов. — Необычно, но интересно. Правда, молодые люди почти ничего не знают об артефакторике, все их знания исключительно из учебников. Мне пришлось объяснять им самые простые вещи. Но знаете, мне даже понравилось.

— Это очень хорошо, — улыбнулся я, — потому что я собираюсь предложить вам проводить такие уроки на регулярной основе. Что скажете?

— А что скажет Игорь Владимирович? — возразил Гораздов. — Я ведь сейчас работаю на вашего деда.

— Если дело только в этом, то с Игорем Владимировичем я договорюсь, — пообещал я. — А у вас появится уникальная возможность поделиться своим богатым опытом. Кто знает, возможно, из этих студентов в будущем получатся хорошие подмастерья. Если вы согласитесь, то официально станете преподавателем Императорской Магической академии. Будете получать жалование.

— Вообще-то я не против, — откровенно ответил Гораздов. — Любопытно будет попробовать.

— Вот и договорились, — обрадовался я. — Еще раз благодарю вас за помощь, Владимир Кириллович. Я попрошу секретаршу подготовить все документы.

Пока я говорил с артефактором, в моей голове промелькнула смутная идея, но я не стал торопливо хвататься за нее.

Пусть отлежится, оформится. А там и посмотрим.

— А что делать со студентами? — напомнил Гораздов.

— Скажите им, чтобы подождали меня во дворе Академии. Я сейчас выйду.

— Мария Сергеевна, на сегодня работа окончена, — сказал я секретарше, выходя из кабинета. — Вы можете отправляться домой.

— Благодарю вас, — обрадовалась девушка.

— А завтра с утра подготовьте документы на Владимира Кирилловича Гораздова. Он будет новым преподавателем артефакторики.

— Ничего себе, — восхитилась секретарша. — Вы нашли преподавателя, не выходя из кабинета.

— Чрезвычайные времена требуют чрезвычайных мер, — улыбнулся я и бегом спустился в холл Академии.

Студенты ждали меня во дворе.

— Надеюсь, вы поладили с Владимиром Кирилловичем, — сказал я. — Это в ваших же интересах, потому что с сегодняшнего дня преподавать артефакторику будет он. И я полностью доверяю его опыту.

— Он же просто мастер, — возмутился Долгоруков, — рабочий. Он даже никогда не преподавал. Это сразу видно.

— Вот именно мастер, — кивнул я. — Владимир Кириллович передаст вам практические навыки, а они намного ценнее скучных теоретических знаний. По всем остальным предметам мы тоже будем делать упор на практику. Если кому-то это не нравится, прошу за ворота. В столице хватает учебных заведений. Завтра извольте не опаздывать, занятия начнутся вовремя. Расписание вам сообщат утром. А сейчас все свободны. Вопросы?

Вопросов не было — студентов ошеломил мой напор.

Долгоруков опомнился первым — негодующе фыркнув, он направился к своему спортивному синему мобилю. Резко вдавил педаль газа и, взревев мотором, выкатился за ворота.

Остальные студенты тоже разъезжались.

Рядом со мной остались только Изгоев и Разумовская. Они молча смотрели на меня, не решаясь заговорить.

— У вас какие-то вопросы? — поинтересовался я.

— Нет, — покачала головой Разумовская, — мы только хотели сказать… Мы рады, что вы вернулись, Александр Васильевич. И рады, что занятия продолжаются.

— А у вас были сомнения? — усмехнулся я.

— Нет, — коротко ответил Изгоев.

— Александр Васильевич, если мы чем-нибудь можем вам помочь, мы готовы, — сказала Разумовская.

— Спасибо, — улыбнулся я, — это очень важно. Данила, как твои занятия с Леонидом Францевичем?

По моей просьбе эксперт Тайной службы взял молодого мага крови под свое крыло. Он потихоньку обучал Изгоева некромантии, но не это было главным.

Общение с добродушным Леонидом Францевичем потихоньку меняло характер Изгоева в лучшую сторону. До него постепенно начала доходить, что некромант не обязан быть угрюмым и нелюдимым.

Он вполне может быть веселым и ценить хорошую кухню, как Леонид Францевич.

— Леонид Францевич иногда берет меня с собой, когда выезжает на расследование, — признался Изгоев. — Учиться у него очень интересно. Я и не подозревал, что некромант может приносить пользу Империи.

— Приносить пользу может кто угодно, — рассмеялся я. — Было бы желание.

— Я пойду, — кивнул Изгоев. — Сегодня Леонид Францевич обещал показать мне, как допрашивают призраков.

— Это очень ценный навык, — улыбнулся я. — До встречи завтра утром.

Изгоев отправился на встречу с Леонидом Францевичем пешком.

Я отметил, что юноша так и не обзавелся мобилем, хотя доходы его отца вполне это позволяли. Видимо, скромность вошла у Изгоева в привычку.

Разумовская тем временем заметила духов, которые летали неподалеку. Прямо сейчас она настороженно прислушивалась, будто пыталась расслышать их голоса.

— Эти духи везде сопровождают вас, Александр Васильевич? — удивилась она.

— Да, нам удалось подружиться, — улыбнулся я. — Они