Рассказы 25. Гипотеза мироздания - Ольга Цветкова

проблемой. Он считал, что работает для людей и для их блага. Он выбил тогда несколько грантов, но этих средств не хватало, и он вкладывал свои. Постепенно голоса тех, кто считал его работу неэтичной, становились все громче. Постаревшие родители не знали, чем помочь сыну, – Павел стал нервным, замкнутым и раздражительным. Он боялся, что его заставят свернуть работу, и говорил, что не переживет этого.

Неожиданно Павел уехал туристом в Соединенные Штаты и больше в Россию не вернулся. К тому времени он был известным во всем мире человеком, и ему предоставили политическое убежище и все условия для работы. С языком проблем у него не было – как научился говорить по-английски и по-гречески, Павел не помнил и сам. Между делом добавились немецкий, французский и арабский. Повозиться Павлу пришлось только с китайским, но этот язык требовался для работы, вернее, для заказа необходимого оборудования, часть из которого создавалась специально для него.

Понятное дело, что больше в России Павел Ренников не был никогда. С родными общение он не прервал, но предпринимал различные меры предосторожности: выходил на связь из разных кафе и отелей, что располагались далеко от его квартиры. Это всегда происходило без предварительной договоренности, Павел звонил в разное время и с разной частотой.

Постепенно Павел стал Полом, фамилию укоротил и переделал на англоязычный манер.

Скандальный побег Павла-Пола в Америку добавил ему известности, за его работой следил весь мир. И вот она завершилась, причем ученый не только решил задачу программирования пола детей, но и сделал эту процедуру доступной для всех. Несколько недорогих анализов и таких же медицинских манипуляций – и пол ребенка будет тот, который хотят будущие родители, с вероятностью 93,3 процента.

…Между тем фильм продолжался. Пол уже не смотрел каждое интервью целиком – он помнил почти все, – ему хотелось пройти еще раз эту часть своей работы.

«Зарина, 19 лет замужем, образование среднее, домохозяйка».

– У нас обязательно нужно родить сына, так что я хочу иметь такую возможность. Сейчас я беременна и боюсь, что будет девочка. Хорошо, если потом появится сын, а если я не смогу больше забеременеть? Или снова будет дочь? Мы живем не бедно, но больше двоих детей растить будет трудно. Медицина, образование – все это сейчас платно. Я не смогу работать, муж не позволит, для нас это позор.

Эта запись сделана уже в США.

«Мел Тейлор, 31 год, аниматор, Австралия».

– Мы не торопимся с появлением детей, хотим пожить для себя, тем более надо встать на ноги. Бойфренд еще учится. У нас высокий уровень жизни, но дети обходятся дорого. Я считаю, это правильно – сначала надо чего-то добиться, потом семья и дети.

Светловолосая загорелая Мел была совсем не похожа ни на кого из российских женщин. Ни капли смущения, улыбка; она раскованно жестикулирует, подкрепляя свои слова.

– Я считаю вашу работу важной. Думаю, многие ждут, пока вы завершите. Мы с бойфрендом хотим сына, у мальчика в жизни будет больше возможностей.

«Аиша, 29 лет, имя изменено». Больше ничего, на видео только темный силуэт. Пол помнил и эту девушку. Она была одета в совершенно обычные джинсы и свободную тунику до колен. Глухой ворот и длинные рукава. Волосы блестящие, густые – шикарные волосы. Огромные влажные глаза в обрамлении черных ресниц и обычный для восточных женщин нос с горбинкой. Они часто убирают эту особенность пластикой, Аиша же не стала. Хотя могла, она из богатой семьи. Девушка еще крутила в руках бейсболку, надела ее перед выходом на улицу, надвинув козырек на самые глаза.

– Я не могу назвать фамилию. И имя. Я чудом смогла покинуть страну, где родилась. С тех пор живу в страхе, что родные нападут на мой след и убьют меня или увезут обратно, что еще хуже. На родине меня будут судить, я сгину в тюрьме либо меня забьют камнями или повесят. Хотя я всего лишь хочу жить обычной светской жизнью, я не падшая женщина, я люблю Всевышнего и не верю, что совершила грех. Я хочу открывать лицо, работать, ходить в кино, иметь друзей. Не думаю, что выйду замуж, я вынуждена скрываться, кому нужна такая жена? Рассказать правду я не могу, я боюсь, моя семья богата, они хорошо заплатят за информацию обо мне. Завести ребенка мне бы хотелось, но вступать в связь вне брака не буду. Может быть, мне поможет искусственное оплодотворение. Пока я не могу себе этого позволить. Но если решусь, то только мальчик: девочка будет в такой же опасности, как и я. Если меня найдут, то сына пощадят, дочь разделит мою участь.

«Саманта, 30 лет, продавец, не замужем».

– Я чайлдфри, и я считаю, что институт брака устарел, так что вряд ли мое мнение будет вам полезно. – Тут она засмеялась. – Но если передумаю, то хотела бы иметь возможность выбрать пол ребенка. Кого хочу? Да никого, – опять смеется. – Ок, ок! Наверное, девочку. Ребенок быстро вырастет, а иметь среди родственников еще одного мужчину – ну уж нет. Они самоуверенные, глупые и злые.

«Амала Каур, 58 лет, вдова».

– У нас в Индии девочка часто является обузой. Она ничего не принесет в дом, наоборот, требуется собирать приданое, чтобы выдать ее замуж. Жизнь замужней индианки тоже часто тяжела и безрадостна. Сейчас не знаю, мы давно уже покинули Индию, а во времена моей молодости часто случались убийства новорожденных девочек. Беднота, кто там следить будет, сам ли ребенок умер или не сам. А так люди смогут выбирать, и не станет несчастных убитых младенцев, задушенных, утопленных или заживо похороненных. Только вот будет ли доступно всем желающим? У нас очень много бедных, которым нечего есть, не говоря уже о том, чтобы платить за исследования.

И сколько их еще таких – в основном женщины, реже семейные пары. Он помнил, что мужчины очень редко соглашались на интервью. А если и соглашались, то в ответах сквозило равнодушие.

«Сын – продолжатель фамилии, неплохо было бы сына».

«Дети? Да это бабское дело, пусть сами решают».

«Все равно кто. Думаю, что разведемся и растить ребенка будет бывшая. Женщины сейчас не держатся за семью. Я – только если алименты, и то постараюсь, чтобы минимум платить».

Очень много записей Пол забраковал из-за того, что вместо ответа на конкретные, важные для него вопросы мужчины уходили в дебри рассуждений и часто унижений женщин. Эти записи хранились у него в отдельной папке.

Мистер Рейн закрыл файл с фильмом.

Часть 2

Алекс Рейн

Алекс ненавидел спортзал. Но если он не пойдет, у него в интерактивном профиле понизится рейтинг. А это уменьшит вероятность найти себе пару, пусть даже временно. Хотя эта вероятность и так не слишком высока.

Он привык каждое свое действие оценивать с точки зрения его влияния на рейтинг. И не только он, теперь так жили почти все. Социальные сети, которые во времена его деда, Пола Рейна, были развлечением и в какой-то степени средством общения, трансформировались в нечто другое. Теперь профиль каждого пользователя хранил информацию обо всей его жизни. Синхронизированный с индивидуальным чипом, вживленным каждому активному члену общества под кожу на левом предплечье, профиль отражал, сколько времени в день провел его владелец за умственным трудом и продуктивно ли работал его мозг, сколько времени посвятил спорту и сколько калорий сжег. Всем пользователям была доступна информация о росте и весе, о количестве мышечной массы и многом другом. Конечно, была кнопка «скрыть данные», но у тех, кто скрывал, рейтинг высоким быть не мог. Все просто: обновляется информация, и чем больше пользователей нажмут на улыбающуюся рожицу, тем выше поднимется рейтинг. А если, к примеру, Алекс наберет хоть сколько-нибудь лишнего веса, то пользователи выберут другую рожицу – грустную, и рейтинг опустится.

Особенно ценились веселые рожицы, поставленные женской частью пользователей сайтов. Большинство ресурсов даже считали их за двойной «лайк».

Как на сайтах, так