Патриот. Смута. Том 11 - Евгений Колдаев

говор казался им весьма странным. Я же знал язык, который оформился к двадцатому веку. Язык Байрона, Дикенса, Стивенсона. Я и на русском-то говорил несколько отлично от своих людей. Но, они все признавали в этом некоторый московский говор. Или, отдельный, боярский. Мало ли где меня там учили, и с кем я общался.

Так и здесь, слова похожие, а вот говор-то поставлен иначе.

— Там… русский… — Он явно подбирал верное слово. — Аркебузир. Он просит Игоря Васильевича. Толпа ждет его. Просит выйти к людям.

Ага, значит какой-то боец передал что-то. Видимо мой.

— Чего еще хотел боец.

— Игоря Васильевича хотел. Стучал…

Хорошая у них здесь акустика. Мы-то стуков не слышали.

— Веди.

Английский слуга закивал и повел тем же путем. Несколько лестниц и коридоров, и мы у двери, где стоял и ждал один из моих вестовых. Вроде припоминал я его. За два месяца-то уже некоторых и в лицо запомнил. Особенно тех, что с Воронежа вместе со мной идут.

— Чего там? Что за люди? — Спросил я у него спокойно.

— Господарь. — Он увидев меня подтянулся, поклонился. — Там народ московский. Хочет тебя видеть. Просит. Ждет.

Просит, это хорошо.

— И где же я на них смотреть буду. Толпа-то такая. Может они послов каких от себя пришлют? Есть от них переговорщики?

Это была важная составляющая. Если толпа пришла спонтанно, то каких-то ее представителей могли еще и не успеть выбрать. А если сговорились заранее, то, скорее всего, должны быть представители.

— Да, есть… Только… Только народ вас видеть желает. Всеми, говорят, хотим.

Я вздохнул, посмотрел на телохранителей.

— Идем. Если что, отступим в Московскую компанию обратно. — Улыбнулся. — Но думается мне, что с добром люд московский пришел.

Бойцы мои верные закивали. Вид у них был собранный. С толпой общаться — дело непростое для телохранителя. Мало ли что произойти может. Когда я был в их шкуре, из кожи вон лез. Но, теперь мне говорить, а им прикрывать.

Открыл сам дверь, чуть постоял, привыкая к более яркому солнечному свету. Здесь шум слышался, гудение массы народу, перешептывание. Выкрики особо ретивых, требования жидкой цепи охраны. Моих то здесь дай бог сотня, а народу — море.

Вышел.

Крыльцо возвышалось над землей примерно как второй этаж жилого дома. Ноги мои где-то на уровне метров трех сейчас были. Пространства мало, все же не предназначалось это место для выступлений перед народными массами. Здание-то торговое, ну дипломатическое. Эх… броневик бы сюда, был бы как Ильич. Но, чего нет, того нет. Мечтать не вредно.

Вышел. Быстро осмотрелся. Все пространство перед Московской компанией было занято народом. К тому же ко входу стягивались люди и с улицы. Происходила небольшая давка, поскольку места банально всем не хватало, а за ограждение бойцами передовые ряды двигаться не хотели. Стояли, может, самую малость напирали только из-за того, что в спины им тоже давили подступающие.

— Здравствуй! Народ московский!

Гудение толпы мигом утихло. Тысячи глаз смотрели на меня не мигая. Женщин здесь почти не было. Оно и не удивительно, все же в это время мужик был главой семейства и на всякие сходки ходил зачастую только отец семейства. Конечно, здесь могли быть те, кто ради интереса с Красной площади с торга пришел. Но основная масса собравшихся — крепкое московское население. Можно сказать — ополчение.

Пока они молчали и собирались, недоумевали, не имея единого руководства, я продолжил.

— Чего собрались? Чего дела оставили свои?

— А ты кто таков, мил человек? — Выкрикнул кто-то из первых рядов.

— Да! Верно! Кто таков? Игоря! Игоря Васильевича нам! Воеводу! Спасителя!

Последнее слово меня несколько удивило, но и порадовало, конечно.

— Так, я и есть! Игорь Васильевич! Данилов!

Поднялся гул, люди переглядывались и обсуждали похож ли я или нет. Тот или не тот. Может подменили или кто себя за меня выдает. Народ недоверчиво ворчал, колыхался, словно живое море.

— Вот он я! Так чего хотели⁈

— Мы сказать хотим! — Выкрикнул опять же один из первых из толпы.

Я приметил, что вокруг говорившего несколько крепких, довольно прилично, даже, можно сказать, богато одетых человек стоит. Видимо, представители торговых гильдий, крупных слобод. Духовенства вроде здесь нет. Но с их главой — Гермогеном я вроде все обсудил, к общему решению пришли мы. Надеюсь, эксцессов не будет и все как по маслу пойдет. Человек он смышленый и за страну радеющий. Не должен был спровоцировать это народное собрание.

— Ну так говорите! Коль пришли! — Выкрикнул я. — Что стряслось? Что собрались, люди московские?

Толпа гудела, но постепенно как-то затихала, а потом внезапно вновь откуда-то из угла поднимался шум.

Из общей массы я вырывал отрывки фраз:

— Шуйского бы…

— А царь то наш где?

— Молодого бы нам… Этого…

— Мстиславского зарубил.

— Это упырь, что ли… Колдун…

— Точно, видный…

— Кто таков, да быть не может…

И все это переливалось, гудело и шумело перед моими глазами.

— Меня увидели? Может, пора и честь знать?

— Ты царь? Или не царь⁈ — Раздался громкий крик откуда-то из толпы.

Толковый вопрос в целом. Если так подумать, то все они пришли сюда посмотреть на какого-то человека, что вчера спас Москву от пожара, но в то же время про него говорили многое. Совсем недавно разбил он войско брата царского. А значит, люди погибли. Те, кто ушел к Серпухову. А это же чьи-то родственники.

Я руку вскинул.

— Тихо! Тихо люд московский! Ответ держать буду!

— Да! Говори! Давай! — Раздались крики, но после них как-то толпа успокаиваться начала.

Осмотрел я их, окинул взглядом. Все ближе подходили первые ряды, все сильнее давили они на бойцов ограждения. Все больше народу вливалось на небольшое пространство близ Московской компании, фактически на ее двор. А он точно не был предназначен для сборища такой массы людей.

— Люд московский! Я Игорь Васильевич! Данилов я! — Вобрал побольше в грудь воздуха. — Я пришел сюда! В Москву! К вам! Собор Земский собрать! Всем миром решать! Кому править нами всеми!

Толпа внезапно резко загудела, переглядывались люди, плечами пожимали, спрашивали друг у друга, а я, пытаясь успокоить их, продолжил громогласно.

— Ни Дмитрий, ни Шуйский! Ни ляхи, ни шведы! Править нами не должны! То мое слово! Собор решить должен, кому на царство садиться.

— Так, ты и садись! — Заорал кто-то.

Часть толпы его дружно поддержало.

— Царь! Тебя хотим! Ты нас спас! Пожар-то твои люди… С нами-то! Садись, Игорь! Любо!

— Тихо! Тихо!!! — Заорал я что есть мочи.

Это поубавило пыла в толпе.

Чуть выждал, продолжил.

— Я пришел не на трон садиться! Я