FATALITY. Наследники - Владимир Ахматов

она знала Питер как свои пять пальцев. Куда увёл морок Сергея? Кварталы старого центра похожие друг на друга, отличались лишь степенью изношенности. Очередной глухой двор — не сюда, бежать дальше. И не здесь, дальше, может за следующим поворотом? Нет, дальше, дальше — вперёд. Мара не чувствовала усталости — Паша мастерски поддерживал её запас сил, лёгкое покалывание в ногах — единственный эффект, который выдавал его присутствие.

— Спасибо тебе, дорогой!

— Всегда, пожалуйста, моя королева, — когда несколько лет назад она впервые услышала его голос (шепчущий, нежный) сразу поняла — их отношения будут строиться на подобие флирте — не ошиблась.

Ещё одна улица. Неужели у входа в тот двор она видела крылья? Нет места сомнениям, шестое чувство пока не подводило — вперёд в темноту восьмого дома! Двор — самый обычный колодцем. Внутри — облупившиеся жёлтые стены, как обязательный атрибут — лужа и тихие бытовые звуки, эхом отскакивают от стен. Сгруппировалась.

— Дорогуша, я вроде бы чувствую его, он кажется….

— Я знаю, заткнись! — оборвала она Машу и глянула на лестницу в подвал.

— Паша, защиту! — крылатый горностай без лишних слов оббежал вокруг. Тут же бирюзовое сияние стеной отделило её от остального мира.

По лестнице кто-то шумно поднимался, его ещё не видно из-за стены, но она уже знала, кого встретит — Шестой из колоды Чёрных. Внутри бушевали чувства с примесью туманных образов и воспоминаний. Она понимала — выстоять против Шестого в бою ей вряд ли удастся. Ну что ж, хотя бы неплохо провела последние деньки.

Из подвала вынырнул Шестой. Если бы она не прошла обряд и всё ещё оставалась обычной питерской девчонкой, то посмеялась бы над тем ужасом, который сейчас овладевал ею. Перед Мариной стоял толстый мальчик лет десяти-двенадцати. На нём неряшливо сидели короткие штаны на подтяжках, нелепые кроссовки с розовыми носки и синяя кепка — вылитый Картер из South Park’a. Увы, но Мара давно перестала быть простой питерской девчонкой и видела Шестого не только в убогом физическом, но и в истинном ментальном виде. Трёхметровая крылатая тень, ухмыляясь, пялилась на неё из-за спины толстого ребенка. Мальчик смачно харкнул и преобразился, слившись с тенью, став полноценным Шестым.

— Ты ничего не изменишь, мы уже победили! — скрипучий голос будто царапнул изнутри. — Надеюсь, ты понимаешь, что тебя послали на смерть?

— Это мы ещё посмотрим!!! Маша, приготовься!

— Не трать зря время — сдавайся! Обещаю лёгкую смерть!

— Иди к черту!

Шестой скривился, его человеческий аватар улыбнулся гнилыми зубами.

— Надеюсь, ты хорошо помнишь нашу прошлую встречу, когда я купался в твоей крови…

Шестой больше не тратил слов, он просто щёлкнул толстыми пальцами и на Мару как стотонный груз обрушился страх. Да, страх может раздавить человека, во всяком случае, втоптать разум в пучину безнадеги и тупого отчаяния. Она вспомнила их прошлую встречу и хоть по факту, тогда дралась не совсем она, да и он выглядел иначе, отчётливо помнила, КАК умирают от страха.

— Паша, пожалуйста… — шепнула одними губами, но горностай и сам корчился под тем же ментальным прессом. Бирюзовая защита трещала, да и в общем-то была бесполезна — противник громил не тела, а разум. Зверек свернулся калачиком у ног готовясь к смерти.

Внезапно Марина провалилась в воспоминания из далекого-далекого прошлого. Даже не её, а Мары Штейн. Огромное затянутое предгрозовыми тучами небо. Свист холодного ветра. Чёрная липкая грязь. Вокруг арены многотысячные трибуны с воющими зрителями. Лиц не разобрать, зато дружный вопль толпы вполне понятен: «Убей!». Она лежит, не в силах шевельнуться. Кровь из рассеченного предплечья течет в грязь.

Смерть. Пытки. Боль. Немой крик. Мольбы о конце. Снова боль и ужас, страх и снова ужас. Те, кто считает, что боль притупляется — никогда не испытывали доподлинной боли. Режущая, острая, тупая — вся сразу, в каждом кусочке тела. Чей-то смех. И снова боль, слепая и всепоглощающая. Ее так много… так много… Вскрик и неожиданная — подлая боль. Как же плохо…

— Я знаю, деточка. Секундочку продержись! — еле слышно прошипела Маша, исчезла, а через мгновение волна тотального ужаса отступила.

Мара упала на колени посредине питерского двора. Голова гудит. В ушах бьёт набатом сердце, но всё же услышала жалобный писк, и тут же к её ногам шмякнулась летучая мышь. Перепонки на крыльях и редкая шерсть на тщедушном теле тлели, мышь верещала.

Наступила тишина. Марина понимала — это не финал, а затишье перед новой атакой. Но и за то спасибо. Переведя дыхание, взглянула на врага. Шестой излучал спокойную уверенность, его совсем не смутил поджаренный херувим. Толстый мальчик нагнулся, демонстрируя жировые складки, захохотал. Таким ожидаемым от него полубезумный злодейский хохотом.

— Что смешного, урод? И мне скажи, вместе посмеемся!

— Фас! — рявкнул толстый.

Слабая небесная защита хрустнула, как стекло, и разлетелась на осколки. Её тут же дёрнуло вниз. На правом предплечье с металлическим лязгом сомкнулась пасть кого? Жуткого чёрного бульдога! Собака с силой рванула, опрокинув на спину, и деловито потащила по двору. Конечно, бульдог не собирался её никуда утаскивать, он принялся рвать руку, рычать и драть. Розовые кровавые слюни во все стороны. Рвет мышцы, чтобы причинить побольше боли… О да, у него отлично получается. Марина застонала, мир поплыл. Кровь брызгами на асфальт. Много крови…

— Зорг, умница! Хороший мальчик! — со стороны подбадривал Шестой.

Пес, опьянённый запахом крови, одобрением хозяина и её страданиями, глухо рычал. Уже на краю беспамятства Мара услышала бархатный голос:

— Соберись, малышка. Я в твоей левой, возьми меня и сделай удар. Всего один точный сильный удар — прямо между его глаз.

— Паша, я не могу! — простонала она, — так больно…

— Ты можешь! Сделай это! Давай. Я верю в тебя!

В ладони левой руки стальной холодок, не глядя, понимая, что сейчас или никогда, она зажмурилась, собрала остатки сил и резко развернувшись, пырнула собаку промеж глаз. Сияющий короткий клинок, покрытый инеем и ореолом дымка прорезал шкуру бульдога как масло. Собака разжала челюсти и, заскулив, отпрянула. Была бы пес настоящим — сдох бы на месте. Ей не удалось пробить череп, но в любом случае, монстр надолго запомнит их встречу. От лба до холки зиял свежий шрам, из которого на асфальт капала черная, как чернила, кровь. Монстр, поджав хвост, заскулил и спрятался за хозяина.

Шестой выглядел обескураженным, нельзя не воспользоваться! Преодолев судорогу,