Голоса времени - Джеймс Грэм Баллард

прошелся по комнате, убеждая себя, что не сплю. Тени, ощутимое присутствие стульев, все было слишком реально, слишком осязаемо для сна.

9:08. Чтобы надеть пальто, Хелен обычно хватает десяти минут.

И почти сразу же случился сбой.

9:06.

Я лежал на софе. Хелен склонилась над корзинкой и что-то в ней перебирала.

Ну хотя бы телевизор был выключен.

– У тебя при себе деньги есть? – спросила Хелен.

Я похлопал по карману.

– Да. Сколько тебе надо?

Она посмотрела на меня:

– А сколько ты обычно платишь за выпивку? Нам только по парочке пропустить…

– Так мы идем в паб?

– Дорогой, с тобой все в порядке? – Хелен подошла ко мне. – Выглядишь не очень хорошо. Воротничок не жмет?

– Хелен… – Я сел. – Мне нужно объяснить тебе кое-что. Хотя бы попытаться. Я не знаю, что происходит, но это имеет какое-то отношение к газовым выбросам солнца.

Хелен смотрела на меня с открытым ртом.

– Гарри, – заметно нервничая, спросила она, – что случилось?

– Со мной все в порядке, – уверил ее я. – Просто все происходит очень быстро, и времени у нас осталось не очень много.

Я постоянно посматривал на часы, и Хелен, следуя за моим взглядом, подошла к каминной полке и повернула их. Звякнул маятник.

– Нет, нет! – крикнул я и, схватив часы, отодвинул их к стене.

Мы отскочили к 9:07.

Хелен была в спальне. У меня осталась ровно одна минута.

– Дорогой, – окликнула она. – Гарри, так ты хочешь или нет?

Я был в гостиной, стоял у окна и что-то бормотал.

Я утратил связь с тем, что делаю там, в нормальном временном канале. Та Хелен, что разговаривала со мной сейчас, была всего лишь фантомом.

Я, а не Хелен или кто-то еще, катался на временной карусели.

Сбой.

9:07–9:15.

Хелен стояла у двери.

– …перейдем к… – бормотал я.

Хелен замерла. Осталось меньше минуты.

Я направился к ней, но не дошел и вылетел из эпизода, словно меня катапультировала вращающаяся дверь. Я лежал на софе, и ноющая боль пронзала меня от макушки до шеи, проходя через правое ухо.

Я посмотрел на часы. 9:45. Я слышал, как ходит по столовой Хелен. Я лежал, стараясь остановить кружащуюся вокруг меня комнату, и через несколько минут она вошла с подносом, на котором стояли два стакана.

– Как ты себя чувствуешь? – Она разводила алка-зельтцер.

Я подождал, пока напиток престанет шипеть. Выпил.

– Что случилось? Я упал?

– Не совсем. Ты смотрел пьесу. Мне показалось, что ты не очень хорошо выглядишь. Я предложила прогуляться, выпить. У тебя началось что-то вроде конвульсий.

Я медленно поднялся и потер шею.

– Господи, ну не приснилось же мне это все! Не может такого быть!

– И что это было?

– Какая-то безумная карусель. – Стоило заговорить, и боль сжала шею. Я подошел к телевизору. Включил. – Связно и не объяснишь. Время… – Я снова поморщился от укуса боли.

– Сядь и отдохни, – сказала Хелен. – Я сейчас подойду. Выпьешь что-нибудь?

– Да, спасибо. Скотча. И побольше.

Я повернулся к телевизору. Первый канал не работал. На Втором показывали кабаре, на Пятом – залитый светом стадион, на Девятом – варьете. Ни пьесы Диллера, ни викторины.

Хелен принесла скотч и села на софу рядом со мной.

– Все началось, когда мы смотрели пьесу, – объяснил я, потирая шею.

– Ш-ш-ш, не волнуйся. Успокойся. Расслабься.

Я склонил голову ей на плечо и под звуки варьете смотрел на потолок, вспоминая каждый поворот карусели. Возможно ли, что все это мне только приснилось?

– Я как-то об этом не задумывалась, – сказала минут через десять Хелен. – Они повторяют на бис. Господи.

– Кто? – спросил я, наблюдая за бликами света на ее лице.

– Акробаты. Какие-то там Братья. Один даже поскользнулся. Ты как себя чувствуешь?

– Хорошо. – Я повернул голову и посмотрел на экран.

Три или четыре акробата с могучими торсами и в облегающих трико исполняли простые стойки друг у друга на руках. Закончив это упражнение, они перешли к более сложному и стали бросать по кругу девушку в леопардовых трусиках. Зрители шумно аплодировали. Мне они даже понравились.

Потом двое перешли к тому, что можно было бы назвать демонстрацией динамического напряжения, – сомкнув ноги и шеи, похожие на пару кататонических быков, они долго упирались таким образом, пока один не был повергнут на пол.

– Зачем они снова это делают? – спросила Хелен. – Уже в третий раз.

– Нет, не думаю. Это все же другой акт. Некоторое отличие есть.

Главный силач задрожал от напряжения, гора мышц просела, и вся комбинация рассыпалась.

– В прошлый раз вот здесь они поскользнулись, – сказала Хелен.

– Нет, нет, – тут же возразил я. – Там они упирались головами. А здесь была горизонтальная растяжка.

– Ты же не смотрел, – сказала Хелен и подалась вперед. – Во что они играют? Все повторяется уже в третий раз.

По-моему, номер был совершенно новый, но спорить я не стал.

Я приподнялся и посмотрел на часы.

10:05.

– Дорогая. – Я обнял ее за плечи. – Держись покрепче.

– Ты о чем?

– Это карусель. И ты за рулем.

1956

Escapement. Первая публикация в журнале New Worlds, декабрь 1956.

Перевод С. Самуйлова

Концентрационный город

Обычный полуденный разговор на Миллионной улице:

– Вынужден вас огорчить, вы на Западном Миллионе. Вам нужен Восток, 9775335…

– Полтора доллара за кубофут? Беру!

– Садитесь на Западный экспресс, едете до Авеню-495. Там – на подъемник Красной линии, тысяча этажей вверх, к Плаза-терминал. Потом в южном направлении. То, что вам нужно, находится между Авеню-568 и 422-й Стрит…

– Там внизу, в округе КЕН, есть «пещера»! Тридцать уровней глубиной, пять блоков по двадцать…

– Вы гляньте – «Массовый побег арсонистов! Пожарные оцепили округ БЭЙ»…

– Отличный счетчик, ловит 0,005 процента моноксида. Всего-то триста долларов.

– Ты видел эти новые междугородники? Три тысячи уровней всего за десять минут!

– Девяносто центов за фут? Купите!

– …Говорите, идея пришла к вам во сне? – воззвал голос свыше. – Что ее вам точно никто не внушил?

– Никто, – сказал М. Настольная лампа всего в паре футов от его лица била по глазам грязно-желтым световым кулаком. Прикрыв веки, он стал ждать, пока сержант вновь подойдет к столу и постучит пальцами по краю столешницы, вынуждая его обратить на себя внимание.

– Вы обговаривали идею с друзьями?

– Только одну ее сторону. О возможности перелета.

– Но вы утверждаете, что вторая часть теории важнее. Зачем же скрыли ее от них?

М. замешкался. Где-то снаружи прогрохотал надземный поезд.

– Я боялся, что они не поймут, что я имею в виду.

– Хотите сказать, примут за сумасшедшего? – со