Всё серебро столицы - Лина Николаева

скат как раз ждали третьего. Как любой уважающий себя баларец, Фальго знал правила: это была популярнейшая в империи карточная игра. В каждом княжестве даже существовала своя Ассоциация ската, и турниры проходили ежемесячно.

Сыграв две партии, Фальго вышел из-за стола. Герлиг ван Хайденбер так и не появился. Однако удача ждала в гостиной. Фальго перешел в квадратную комнату, на старый манер освещенную свечной люстрой, полную голосов и ароматов сигар и духов, и увидел там Герлига с женой.

Они сидели у гаснущего камина и смотрели на всех с долей ленцы, словно уже устали от общества. У Герлига были примечательные очки в роговой оправе и выдающийся лоб, Аделана обладала волосами редкого темного оттенка, и, хоть в них уже закралась седина, женщина все равно притягивала к себе взгляды. Он совсем не походил на барона, куда больше – на уставшего от жизни клерка, а вот она держалась с достоинством императрицы.

– Добрый вечер. Меня зовут Фальго ван Неккерман. – Он поклонился. – Позвольте задать вам один вопрос.

Барон сердечно протянул руки, приглашая сесть на соседнее кресло:

– Охотно. Скажите, Карлих ван Неккерман – ваш родственник?

– Да, это мой отец.

– Удивительно! Я говорил с ним сегодня, но он ни слова не сказал про своего сына. Признаться, я думал, у него только дочь.

«Что про меня говорить». – Фальго оставил это при себе и сдержанно улыбнулся. Аделана напомнила:

– О чем вы хотели спросить, герр ван Неккерман?

– Герра ван Архель поделилась, что вы интересуетесь редкими животными и знаете опытных людей… – Фальго улыбнулся, говоря улыбкой «вы же понимаете…».

– А почему вы спрашиваете? – Аделана и смотрела, и говорила сурово, точно выносила обвинение на каждое слово. Жители северных княжеств никогда не отличались дружелюбием, но в то же время у знати был свой круг, там царили иные законы и правила, и подчеркнутая вежливость стала для них броней и оружием. Потому казалось, что мысль о продаже украденных животных верна – зная правду, женщина защищала свое «имущество».

– Моя родственница задумала обзавестись домашним зоопарком. Я обещал помочь ей и теперь ищу контакты опытных ловцов. – Фальго не решился второй раз говорить про мать. Неизвестно, что отец обсуждал с Герлигом: если они оказались старыми друзьями, то это вполне могли быть семейные дела.

– Найдете – поделитесь. – Тон Аделаны ясно давал понять, что продолжать разговор она не намерена. Однако Фальго не был готов сдаваться и потому решил немного попрать законы вежливости.

– Могли бы вы рассказать о своих животных?

Герлиг откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза – сходство с усталым клерком только усилилось.

– Извините, но мы уже собираемся домой. – Аделана навесила на себя маску безупречной вежливости и даже позволила улыбку.

– Хорошо. Прошу прощения, что побеспокоил вас. Позвольте сказать напоследок. Я пишу цикл статей о редких животных, которых держат жители Рингейта, и, если когда-нибудь вы сможете ответить на мои вопросы, буду премного благодарен. Признаться, я наслышан о вашей коллекции и очень хотел бы узнать о ней больше.

Однако попытка достать до тщеславия не удалась – Аделана скривилась.

– Так вы репортер? – она посмотрела так, словно увидела, как грязный нищий касается ее белоснежных одежд.

– Я – ван Неккерман, и я могу позволить себе говорить за народ и для народа, – отчеканил Фальго.

Что же, Хайденберы страдали болезнью, характерной для большинства аристократов. Весь мир они делили на свет и тьму, но их единственным критерием было богатство, и даже род деятельности они размечали как подобающий и неподобающий. Это стало одной из причин, которые привели Фальго в революционные круги Балара и дали мечту о новом, более равном времени.

Он ждал насмешки: а что же, народу нужны редкие животные, – но Аделана вдруг смягчилась.

– Вам действительно интересна моя коллекция? – она уже не хмурила лоб, разгладились тянущиеся от носа к уголкам губ морщины.

– Да. Но я понимаю, что вы устали и что здесь не самое подходящее для вопросов место. Если вы позволите, я бы взял у вас интервью в другое время. А пока прошу вас, скажите, есть ли у вас контакты ловцов. Это нужно и для моей тети, и для моих статей.

Аделана кивнула:

– Я знаю герра Каца – это настоящий мастер. Хотя он часто бывает в разъездах, поэтому, если вы не застанете его в городе, вам придется долго ждать.

– Я не тороплюсь. Как я могу найти герра Каца?

– О, это загадочный человек! – Аделана улыбнулась. – Я обращалась к нему трижды, и каждый раз мне приходилось оставлять в отеле «Раух» письмо на его фамилию, после чего он звонил мне и назначал место и время встречи.

Этого было достаточно, но Фальго решил попытаться: возможно, ван Хайденберы знали, с кем работал Кац или как он добывал животных.

– Это… – он изобразил сомнение. – …необычно. Вы не думали, что герр Кац нечист перед законом?

Герлиг открыл глаза и подался вперед, сцепив мозолистые руки. Аделана пожала плечами:

– Мы не несем ответственности за чужие преступления.

Ответ прозвучал до того равнодушно и скупо, что Фальго мигом вспомнил несчастного Ауриха, который уже не улыбнется своей дружеской улыбкой, и представил ряды узких клеток, где держат украденных животных. Оставив при себе осуждающую реплику, Фальго выдавил улыбку:

– Спасибо, герра ван Хайденбер, герр ван Хайденбер, и разрешите откланяться.

Глава 4. Полиция готовится к задержанию вора

На крыше «Львиной» стояла украшенная фонариками ель. Пивные и пабы всегда украшали здания к Новому году одними из первых – и, конечно, не убирали украшения до самой весны, – чтобы желающие могли найти дорогу даже в самую темную ночь.

Фальго открыл входную дверь. Навстречу дохнуло теплом, едой и пивом, его окутало гулом голосов, стуканьем кружек, визгом скрипок. Пробравшись между столами, он нашел Раймельта.

– Я нарочно опоздал, но ты все равно умудрился опоздать больше! – Опустевшая пивная кружка и столь же пустая тарелка подтверждали, что друг прождал достаточно.

За Фальго действительно водился такой грешок: он сам не любил опаздывать, но из раза в раз что-то заставляло задержаться. Сейчас причина была в том, что он встречался с Герардом Кацем, называющим себя ловцом и обещающим достать любое животное, только деньги плати.

Кац выглядел опытным дельцом: он говорил так, что мог, наверное, продать любую вещь, а его слова не оставляли сомнений в успешности сделки. Единственное, что смутило – неуклюжесть Герарда. Он не походил ни на ловкого вора, ни тем более на того, кто способен оторвать человеку голову. Да, у краж были свидетели, что указывало на