Соната Любви и Города: Дракон - Анна Игоревна Рудианова

Чем современнее становился мир, тем меньше души жители вкладывали в свои шедевры. Да и меньше создавали шедевров в целом.

Дизверко вздохнул: ему нравился этот Город, и будет жаль, если он потеряет душу в вихре современного прогресса.

Прощёлкал новости.

В «Эрарте» началась выставка современного искусства: из остатков консервных банок собирали копии картин возрождения. Смотрелось жутко, к тому же прохожие заметили в там районе собаку, обмотанную металлом. Так что, скорее всего, Город просто оживил эти груды мусора и отправил охотиться на автора выставки. Надо бы покормить новую сущность, а горе-художника спасти.

Станислав вспомнил последних Видящих, которых нашёл. Обычно Город наделял силой только избранных. Тех, кто любит Город и поклоняется ему, боготворит его магию. Но бывали и исключения. Например, Давид Хворь или Анатолий Котёночкин. К ним сила перешла от родителей. И поэтому Город не принял их сразу. А у Котёночкина вообще отец поглотил демона, так что там совсем долго адаптироваться. К тому же Анатолий спутался с ведьмой. Нет, не будет ему жизни в Санкт-Петербурге. Проще уехать.

В чём разница между ведьмами и Видящими?

Ведьмы используют силу извне. А Видящие только силу духов. У них нет собственной магии. Они работают с духами и направляют их силу через себя, как лупа направляет свет, и этот свет способен разжечь пожар.

— Только очень сильная любовь сможет перебить ненависть Города к современному миру, — прошептал Станислав, заполняя таблицу.

Ему тоже не нравились технологии, вытеснившие рукописные книги и картины маслом.

Но всё меняется, даже магия. Может быть, и этому Городу пришла пора измениться?

Часть 2

Любовь

1

ЛЮБОВЬ

Вы когда-нибудь видели безумного дракона? Прекрасное огромное создание, парящее над Городом и поливающее землю огнём.

Перепончатые крылья в размахе под три метра вздымают ветер, глаза горят ненавистью. Мощные лапы сверкают когтями. Стая воронья кружит вокруг дракона, пытаясь отвлечь его внимание. Их сносит ветром при каждом взмахе исполинских крыльев, одну спалило огнем, но птицы не униманиются и бесстрашно бросаются на монстра.

Я бы и дальше любовалась, если бы не крики и паника вокруг.

И почему только мы не послушались Клима Анатольевича и понеслись к бушующему дракону?

— Что происходит? — кричу Святославу.

Видящий с помощью трёх пожилых женщин пытается отогнать дракона к Неве. Там будет меньше жертв среди мирного населения.

Люди дракона не видят, но прекрасно горят в огне.

Завеса из уплотнившегося воздуха толкает чудовище вбок, но медленно. Безумно медленно, а щит снизу вот-вот не выдержит пламени и обрушится на землю.

Нам повезло, что Новоколпинское кладбище находится далеко от города, на пятьдесят километров кругом одни могилы. Людей тут всего ничего.

Но не хотелось бы навредить им.

— Погибла Алёна Александровна. Пока не знаем причины, но Дизверко просто с ума сошёл, как только нашли её. Даже не успели проверить толком. А он уже озверел, — кричит мне Святослав. Богатырь упирается ногами в гранитную ограду одной из могил и пытается противостоять ветру. Снег уже облепил ему волосы, лицо и одежду. Пальто с отворотами на Святославе распахнуто, белая рубашка подпоясана красным кушаком, как и полагается богатырю. — Даже Город послал своих ворон, отвлекать дракона. Помогает нам. Надо успокоить дракона.

— Как?

Я представляла себе начальника другим при перевороте. Зелёным, умудрённым опытом гигантским динозавром с длинной шеей. А тут чёрный бешеный истеричный монстр. Струя огня летит на нас, но встречается с воздушной преградой и клубится в двух метрах от земли. И как только такого поставили во главе СМАКа?

Клим Анатольевич рядом смачно ругается.

— Сказал же свалить из города. От вас никакой пользы!

В который раз поражаюсь, как Толя с отцом похожи.

Одинаковое упрямство и фамильная стать.

Клим Анатольевич уже на пенсию должен был бы выйти, но всё ещё очень хорош собой. А Толик зеркально хмурит брови и выпячивает грудь:

— Я не собираюсь сбегать из Города при малейшей угрозе. У меня здесь дети.

У меня там в Городе тоже дети. Целый хоспис мелких проказников, к которым я успела привязаться. И если дракону надоест палить по могилам, кто помешает ему перебраться на улицы Петербурга и шашлычить людей?

— Ты им куда полезнее живым! Вечно лезете куда не следует!

Пока Клим Анатольевич нас отчитывает, дракон изворачивается, пробивает лапой купол и пикирует прямо на голову Николаю, как раз оказавшемуся под ним.

— Вот же тварь! — вспыхивает обычно невозмутимый Давид Хворь, щурит белёсые глаза, и Дизверко замирает в воздухе. Мимо проплывают облака, цепляются за развёрнутые острые крылья и разрезаются на две части. Ни птиц, ни людей поблизости не видно. — Долго не продержу. Нужно успокоить его.

— Я помогу. — Толик встаёт рядом с отцом, сбрасывает пуховик, оставшись в рубашке синего цвета, закатывает рукава и касается татуировки на локте, освобождая свою силу.

Я чувствую безумную энергию. Кажется, даже дракон повернулся к Толику и теперь смотрит исключительно на него, готовясь спалить дотла.

Свирепо бьёт крыльями, извергая огонь, змеиные языки пламени выплёскиваются из его клыкастой пасти, задевая галдящих птиц. Но Видящие сосредоточены и опытны, единым фронтом, слаженно уклоняются от смертоносных атак и контратакуют. Голоса разносятся над кладбищем. И Толик очень органично вписывается в ряды СМАКа.

Бой окутывает кладбище заклинаниями и звуками, дыхание мёрзнет облаком пара у лица, кроме редких команд и выверенных заклинаний слышен только рёв дракона, усиливающий напряжение.

Я раньше не видела, как работают Видящие. Меня не допускали к оперативной работе и даже Клаву поймали без меня. Но, судя по вытянувшимся лицам, в СМАКе были не в курсе реальной силы Толика.

Возникает новая волна энергии, Видящие формируют экран вокруг дракона, утолщая понемногу его сверху наподобие линзы, и придавливают противника к земле. Вороны замолкают и рассаживаются на голых ветвях деревьях. Город следит за тем как работают Видящие.

Касаясь мраморного ангела на одной из могил, дракон замирает, поняв, что его сила тускнеет перед искусством магии.

Клим Анатольевич делает заковыристый пасс, усиливая давление, но в этот момент дракон выпускает струю огня.

Самую настоящую и жутко горячую. Прямо в меня.

От страха у меня даже кричать не получается.

Огонь ударяется о магическую сферу, и я оседаю на землю.

Это настоящее безумие.

Толик оборачивается на меня, всего лишь на секунду отвлекается, и магия разлетается, как огромный мыльный пузырь. С громким хлопком лопается в том месте, где её