Соната Любви и Города: Дракон - Анна Игоревна Рудианова

Я обнимаю прижавшуюся к боку Любушку и молчу на откровения медработника.

В больнице нас действительно ждут. Алёну Александровну быстро поднимают в отделение, Любу осматривают в приёмном покое и отпускают. Медсестра требует Алёнины документы, я запоздало вспоминаю батин наказ позвонить маме.

Через час в больнице оказываются Ксения Григорьевна и мама с документами, сменными вещами и новостями о том, что в городе открыта охота на дракона.

3

ЛЮБОВЬ

Суета больницы меня нервирует. Толя же спокойный, как танк. Хочется его хорошенько стукнуть, укусить, заставить встряхнуться. Хотя потряхивает скорее меня.

Я же знала, что он говорит со Смертью, знала, что это опасно. Но сегодняшний день кажется мне нереальным, и решение Толика тоже. Я раз за разом убеждаю себя, что этого разговора не было, что Смерть не придёт за Толей, а Алёна Александровна выкарабкается самостоятельно.

Ловлю холодные сухие губы Толика и понимаю, что надо что-то сделать, не могу сидеть сложа руки.

Зря Видящие не выловили дракона ещё на кладбище. Где его теперь искать?

Пока мы добирались до города, низкие тучи низверглись снегопадом. Дальше метра вперёд ничего не видно. Ветер кидает жирные увесистые снежинки в лицо, так и норовя залепить глаза.

Погода пытается скрыть дракона, но нет-нет да мелькают в телеграме фотографии странной огромной птицы в небе.

— Поздновато для посещений, — Татьяна Ивановна встречает нас на входе хосписа.

Мне просто необходимо проверить своих подопечных, а отпустить Толю от себя тоже не могу. Он передал Алёну Александровну на попечение маме и Блаженной и поехал со мной.

— Мы ненадолго, — отвечаю ей. — Обещаю, что не растормошим детей перед сном. Пара минут буквально.

Пробегаюсь по палатам. Толя хвостом следует за мной. Раздаёт втихаря конфеты, которые всегда носит в карманах, обещает одному мальчику робота, второму — набор «Лего».

В хосписе всё спокойно, только все дети, которые могут ходить, прилипли к окнам и пытаются разглядеть точку дракона вдалеке. Они каким-то седьмым чувством знают, что на улице летает магия.

— Он был здесь, — бормочу себе под нос.

— Когда дракон пролетел над зданием, я смог отбить его атаку. Но дети заметили… — Клошар появляется рядом, когда я усаживаюсь возле Сабины. Её мама всегда выходит из палаты, когда я прихожу. Идёт плакать в туалет, при дочке она себе не позволяет такой слабости. Толя провожает женщину долгим взглядом, наверняка уже прикидывает, как будет уламывать Смерть на отсрочку.

У духа шерсть стоит дыбом, глазищи навыкате, усы топорщатся.

— И как я могла в тебе сомневаться? Надо вывести детей. — Протягиваю руку и вместе с девочкой глажу кота.

В ответ получаю категоричное от Клошара:

— Нельзя эвакуировать лежачих и больных малышей. Это бесполезно. Им больше навредят. Только панику зря наведёшь. СМАК справится.

— Клош, ты почему остался? Все же бегут из города.

— Не все духи сбежали, а только самые слабые, те, кого может сожрать этот монстр. Всех, кто может помочь, Город не отпустил. Мы будем защищать мелких, найдём и обезвредим этого пожирателя! — Вместе с глазами Клошара сверкает купол защиты вокруг хосписа.

Я с облегчением вздыхаю. Зря, конечно, так тряслась, СМАК справится. Мы справимся.

Проверяю телефон. Толя молчит у двери, засунув руки в теперь уже пустые карманы.

Местонахождение дракона пока неизвестно. Есть информация о двух пожарах без пострадавших и одной огромной птице на куполе Исаакиевского собора. Представляю дракона, ревущего на шпиле. Вот уж шуточки Города.

Колонку новостей сменяет входящий видеозвонок. Я вздыхаю и отвечаю Верховной:

— Что за чехарда у вас там происходит? Почему не отвечает Дизверко? — Она теребит тяжёлые бусы на груди. Кораллы поблескивают, отражая блики экрана. — Откуда дракон в Городе?

— Дракон и есть Дизверко. Он вышел из себя после гибели жены и никак не придёт в чувство. И, похоже, Видящим нужна помощь. Они не знают, где он. Плюс снегопад этот… — Я жду, что Лидия Ивановна начнёт умничать и зубоскалить, но она отвечает быстро и взволнованно:

— Передай Видящим, что мы приманим дракона на Марсово поле. Он нас ненавидит, должен выползти. Но нам нужна будет твоя помощь. И Клава. Для полного круга.

— А мы сможем?

— Ты сомневаешься в Ковене, моя девочка?

— Нет, конечно. — Перевожу взгляд на Клошара и неожиданно улыбаюсь. — Кажется, не только духи сегодня будут защищать Город. Предупреди детей, чтоб спрятались под кроватями и не подходили к окнам!

Дух кивает, напоследок передаёт мне немного своей энергии. Замирает рядом с Толей, принюхивается и фыркает. Клошар больше всего на свете любит детей, ему на разногласия Толи и Города наплевать.

На Марсовом поле безлюдно, большинство горожан спрятались от ненастья. Город сам разгоняет людей по домам. Кажется, что к морозу примешался запах можжевельника и миндаля, чего-то почти новогоднего, почти праздничного, но немного тревожного.

Ночь уже полностью сожрала Город. Даже фонари не горят. Или их специально выключили. Холод пронизывает до костей. Пробирается под пуховик и щиплет щёки.

Снег летит почти стеной. Под ногами сугробы на полметра, идти трудно, ноги вязнут. Никогда я ещё не видела настолько сильного снегопада.

Пять разноцветных зонтиков пятнами выделяются в этой белой пелене.

Пять женщин, собравшихся рядом с Вечным огнём, который не смог погасить даже бесконечный снег, по очереди обнимают меня. Каждая шепчет: «Возвращайся».

А Лидия Ивановна на несколько секунд прижимает к себе. Я чувствую в ней настоящую материнскую любовь, когда она касается щекой моей кожи. Верховная затянула на голове пуховый платок, который категорически не сочетается с мокрой норковой шубой. Но ей уже откровенно плевать на свой внешний вид.

Толя стоит за моей спиной, но к ведьмам не лезет с приветствиями.

С противоположной стороны поля появляется Клим Анатольевич с Клавдией в сопровождении Давида Хворя. У моей подруги руки скованы за спиной. Она плетётся, понурив голову и не обращая внимания на ветер и снег. На ней даже нет шапки. Лидия Ивановна подбегает к Клаве и накидывает ей на плечи пуховый платок, будто специально припрятанный в сумке.

Толя пожимает руку отцу, будто они долго не виделись.

Клим Анатольевич делает пасс, снимая наручники, и толкает Клаву к нам в круг. Она ничего не говорит, просто встаёт рядом.

— Что будете делать, когда мы приманим его? — уточняет Лидия Ивановна. — Вам один раз уже не хватило сил,