Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

знал о Бездушных, и удивляться тут было нечему: тварей видели все, кто имел несчастье с ними столкнуться. Поэтому народы, живущие за океаном, описали те же явления в своих легендах, используя другие слова, подразумевая ту же суть.

— У ирокезов, соседей моего народа, есть предание о сотворении мира, — продолжила Хранительница, повернувшись ко мне всем корпусом. — Мир создали два близнеца: добрый — Хавеннею, творец света и жизни, и злой — Хавендаэтга, воплощение разрушения, тьмы и всего вредоносного. Добрый близнец победил злого и изгнал его в тёмную пещеру под землёй, — голос Мари-Луиз стал тихим и жёстким одновременно. — Ирокезы верят, что эта пещера и есть Чёрный Вигвам. Злой Близнец сидит в ней и оттуда повелевает Вендиго. Он не приходит сам. Он посылает своих слуг.

По залу прошла волна смеха: кто-то из гостей рассказал удачную шутку. Хранительница не обернулась. Она смотрела на меня, и в её взгляде читался вопрос, который она не задавала вслух: «Вы понимаете, почему я говорю вам это?»

Я понимал, и понимал глубже, чем она могла предполагать. Злой Близнец весьма отчётливо напоминал мне Того-кто-за-Гранью, древнюю сущность по ту сторону портала, назвавшую меня по имени в подвале дворца Чернышёвых. Разные народы, разные континенты, и за всеми описаниями проступал один и тот же силуэт. Индейцы знали о нём задолго до того, как князь Бранимир открыл свой портал.

— Вот почему назвать этим именем смесь борделя с казино — осквернение наших верований, — закончила Мари-Луиз, и в голосе проступила горечь, которую она не пыталась скрыть. — Франкоязычная часть города считает название остроумным. Я считаю его демонстративным оскорблением.

Я выждал, давая ей закончить мысль, прежде чем задать следующий вопрос.

— Дезире Борегар, владелец Чёрного Вигвама, — произнёс я. — Чей он человек?

Хранительница ответила коротко, без обычных дипломатических оговорок:

— Борегар называет себя свободным предпринимателем. Спросите у де Понтиака, согласен ли маркиз с этой формулировкой, — она весьма выразительно посмотрела на меня. — А то, чем он занимается за стенами своего заведения, я предпочла бы и вовсе не обсуждать на приёме.

Я запомнил ответ, мысленно привязав его к остальным фрагментам, которые накопились за последние дни. Картина ещё не сложилась, но контур уже начинал проступать, и каждая новая нить вела обратно к одному и тому же человеку и месту.

Мари-Луиз отступила на шаг и посмотрела на меня со странным выражением, в котором предупреждение смешивалось с чем-то, напоминавшим сочувствие.

— Будьте осторожны, князь, — произнесла она негромко. — Чёрный Вигвам безвозвратно поглощает тех, кто входит туда без должной храбрости.

Развернувшись, Хранительница ушла. Тёмно-синее платье мелькнуло среди гостей, две тонкие пряди с бирюзовыми бусинами качнулись на спине, и через несколько секунд Мари-Луиз уже стояла у дальнего стола, разговаривая с военным в мундире, словно ничего не произошло.

Я остался у окна.

Завтра предстояло решить, как именно я нанесу визит в Чёрный Вигвам, и сделать это следовало до того, как маркиз узнает о моём интересе. Я поставил нетронутый бокал на подоконник и направился к выходу.

* * *

Прохор пригласил их в кабинет резиденции после ужина, когда прислуга убрала посуду и закрыла двери столовой. Василиса вошла первой, Сигурд следом. Князь стоял у окна, заложив руки за спину, и повернулся к ним, не тратя времени на предисловия.

— За городом расположено одно своеобразное заведение, — начал Прохор, опёршись ладонью о край стола. — Называется «Чёрный Вигвам». Владелец — Дезире Борегар, человек де Понтиака. Каким-то образом это место связано с Гильдией Целителей.

Василиса заметила, как кронпринц при слове «Гильдия» чуть наклонил голову, словно волк, уловивший знакомый запах. Шрам на его предплечье, оставшийся после керамического клинка в штаб-квартире Гильдии, побелел под рукавом рубашки.

— Мне нужно знать, что там происходит, — продолжил Прохор, — но сам я ехать не могу. После инцидента с Бижики за мной следят слишком плотно, а моё лицо в Детройте слишком примелькалось.

Он перевёл взгляд на княжну, и она поняла, к чему идёт разговор, раньше, чем он произнёс следующую фразу.

— Ты хочешь отправить туда меня, — сказала Голицына, опередив его.

— Вас двоих. Ты менее приметна. Молодая аристократка из свиты, которой стало скучно в четырёх стенах и которая интересуется экзотическими развлечениями. Сигурд — твой спутник, скандинавский принц, желающий посмотреть на заокеанскую ночную жизнь. Легенда органичная, готовить ничего не нужно.

Василиса кивнула. Легенда и впрямь ложилась естественно: в свите князя она выглядела именно так, как описал Прохор, и никому в Детройте не пришло бы в голову подозревать в ней разведчика.

— А что именно я там ищу? — Голицына скрестила руки на груди. — Лаборатории? Пленников?

— Всё, что покажется тебе подозрительным. Мне нужна информация от доверенного человека, а не пересказ от местных сплетников.

Княжна прикусила губу, прокручивая в голове расклад.

— Хорошо, — сказала она. — Я справлюсь.

Прохор помолчал и добавил:

— Одно условие, Василиса. Если увидишь или почувствуешь опасность, уходи. Немедленно, без вопросов и без геройства. Обещай мне это.

Голицына хотела отшутиться, сказать что-нибудь вроде «я не Полина, меня спасать не надо», но осеклась, вспомнив Химеру. Да и Прохор смотрел на неё серьёзно, без тени иронии, и в его взгляде она прочитала не приказ командира, а беспокойство старшего брата, отправляющего близкого ему человека в опасное место.

— Обещаю, — ответила княжна тихо.

Память услужливо подсунула ей десятый этаж медицинского холдинга «Гиппократ»: коридор, провонявший порохом и кровью, и лица усиленных Реликтами бойцов Гильдии, двигавшихся с механической точностью автоматов, лица, в которых не осталось ничего человеческого. Она помнила, как один из них продолжал наступать со сломанной рукой, висевшей плетью, и его глаза при этом оставались стеклянными, пустыми, как у рыбы на прилавке.

— С её головы не упадёт и волосок, — произнёс Сигурд ровным голосом.

Швед стоял у двери, скрестив руки на груди, и его лицо с широкими скулами и светлыми глазами выражало спокойную готовность, с которой он вступал в любой бой.

Вечером следующего дня нанятый автомобиль свернул с городской дороги на частную аллею, обсаженную стрижеными вязами. Василиса сидела на заднем сиденье рядом с Сигурдом, одетая в вечернее платье тёмно-зелёного шёлка, которое уложила в чемодан перед поездкой «на всякий случай». Вот и случай представился… На запястье мерцал браслет из лунного камня, в ушах покачивались серьги. Образ пресытившейся молодой аристократки, ищущей острых ощущений, сидел на ней так же ладно, как само платье.

Территория «Чёрного Вигвама» производила впечатление загородного клуба для людей, которые могли топить камин деньгами. Подстриженные лужайки, фонари с коваными завитками вдоль подъездной аллеи, на парковке с полтора десятка автомобилей, каждый из которых