Император Пограничья 24 - Евгений И. Астахов

Княжна уже собиралась повернуть назад, разыграв смущение заблудившейся гостьи, когда из-за приоткрытой двери дальше по коридору донеслась фраза. Несколько слов на русском. Негромко, ровно, с характерной интонацией человека, привыкшего, что его слушают с первого раза и не переспрашивают. Через миг дверь закрылась, звук глох за толстым деревом.

Василиса замерла.

Она слышала этот голос один раз в жизни. Холодный, тихий, с бархатной обволакивающей уверенностью, от которой у неё тогда перехватило дыхание от страха. Голос, который невозможно ни с кем спутать.

Виссарион Соколовский, Верховный целитель Гильдии.

Глава 4

— Ой, простите, я заблудилась! — пропищала Василиса, глядя на охранника широко раскрытыми глазами, и для убедительности икнула, изображая опьянение. — Тут так много коридоров, у меня голова кружится…

Охранник молча указал рукой направо. Голицына поблагодарила его сбивчивой скороговоркой и пошла обратно, стараясь не ускорять шаг. Сердце колотилось так, что она ощущала пульс в горле, в запястьях, в кончиках пальцев, которые едва заметно дрожали. Она сжала руки в кулаки, пряча дрожь в складках платья, и вернулась в игровой зал.

Сигурд сидел за столом, методично проигрывая фишки за карточным столом с выражением скандинавского божества, уставшего от человеческих забав. Принц играл рассеянно, почти не глядя на карты, и это выглядело настолько естественно, что Василиса на мгновение позавидовала его способности носить маску, не выдавая себя ни единым движением лицевых мышц.

Когда княжна подошла и села рядом, он поднял на неё глаза и спросил одним взглядом. Не словом, не жестом, просто посмотрел ей в лицо и увидел всё, что нужно было увидеть.

— Уходим, — сказала она тихо.

Принц положил карты на стол рубашкой вверх, поднялся и протянул ей руку. Они вышли из зала, спустились по лестнице и прошли через вестибюль мимо гардеробщика, мимо швейцара, мимо фонарей на подъездной аллее, к автомобилю, который ждал их на парковке.

В машине Василиса откинулась на спинку сиденья, и только когда огни Чёрного Вигвама скрылись за поворотом, позволила себе выдохнуть. Руки всё ещё дрожали. Сигурд молчал, глядя на дорогу, и его молчание было лучше любых слов. Он не засыпал её нетерпеливыми вопросами. Вместо этого ждал, пока она будет готова рассказать.

Княжна закрыла глаза, прогоняя в голове всё, что удалось узнать.

Прохор должен был услышать об этом как можно скорее.

* * *

Лифт остановился на нижнем уровне с мягким гидравлическим выдохом, и двери разошлись, открывая коридор из серого бетона. Виссарион Соколовский шагнул в прохладу подземелья, привычно отметив работу вентиляции: воздух двигался ровным потоком, без сквозняков и застойных карманов, прогоняемый магическими нагнетателями через систему фильтров. Температура держалась на четырнадцати градусах, и Соколовский, одетый в тёмный пиджак без галстука, почувствовал знакомый холодок на шее, но не стал поднимать воротник.

Коридор тянулся метров на сорок, прежде чем разветвлялся на три направления. Стены покрывала цементная штукатурка, в которую тончайшими жилами была вмурована аркалиевая паутина. Едва заметная при обычном освещении, при магическом взгляде она проступала сетью нефритовых нитей, образуя сплошной экранирующий кокон. Ни одно заклинание не могло пробиться наружу, ни одна поисковая магия не дотягивалась сюда извне. Лаборатория существовала в слепом пятне магического восприятия, невидимая для прорицателей, геомантов и любых сенсорных техник, которыми располагал современный мир. Именно так строились все объекты Гильдии Целителей, от московского «Гиппократа» до этой базы, и Виссарион лично утверждал стандарт стыковки экранирующих пластин двадцать три года назад.

Рунные замки на каждой двери реагировали на его ауру автоматически, и он проходил, не замедляя шага. Светокамни в потолочных панелях давали ровный белый свет, стерильный и лишённый теней, от которого ныли глаза при долгом пребывании внизу. Виссарион проводил здесь в среднем четыре часа в сутки и успел привыкнуть.

Детройтская лаборатория существовала больше двадцати лет. Задолго до того, как Платонов разгромил московскую инфраструктуру, Виссарион позаботился о запасном плацдарме на другом континенте. Де Понтиак, пришедший к власти около пятнадцати лет назад, обеспечивал прикрытие: его оппозиционная сеть, его связи в торговой палате, его постоянная нужда в деньгах и ресурсах для негласной борьбы с главами Бастиона делали маркиза идеальной ширмой. Исследовательские материалы из тех, что можно было показать широкой публике, проходили под грифом «научной программы», финансирование растворялось в торговых операциях де Понтиака, а персонал въезжал в страну по приглашениям департамента внешней торговли как «консультанты».

Борегар появился позже и закрыл другую потребность. Когда Виссарион выбрал участок за городом, у Великих озёр, именно Борегар организовал строительство: сначала вырыли котлован и возвели подземные этажи, а уже потом, поверх всего этого, поднялся бревенчатый комплекс казино. Проект подавался как загородный клуб для состоятельной публики, и ни одна инспекция не усомнилась в глубине фундамента, которая, судя по документам, объяснялась винными погребами и техническими помещениями. Рабочие, участвовавшие в монтаже нижних уровней, потом исчезли. Соколовский не спрашивал, каким именно способом Борегар обеспечил их молчание, потому что знал его методологию достаточно хорошо, чтобы не задавать лишних вопросов.

Годами лаборатория работала в тишине. Здесь не случалось облав, утечек и внезапных визитов инспекторов. Здесь можно было заниматься наукой, не оглядываясь через плечо.

Подземный комплекс Гильдии занимал площадь, сопоставимую с небольшой фабрикой. Три блока, каждый со своим назначением и степенью доступа: исследовательский, тюремный и ритуальный. Персонал составляли три десятка учёных, отобранных за годы из лучших выпускников Бастионов трёх континентов. Каждый прошёл проверку, которая заняла от полугода до двух лет: биографию, связи, мотивы, психологический профиль. Каждый знал, чем занимается Гильдия, и каждый сделал её цели своими. Соколовский не доверял наёмникам и карьеристам. Люди, работавшие в этих стенах, делали это не ради денег. Таким людям всегда можно предложить больше денег, а вот убеждённых фанатиков перекупить нельзя.

Он остановился у развилки. В тишине подземелья, нарушаемой только ровным гулом вентиляции, мысли сами возвращались к тому, от чего Виссарион отмахивался при подчинённых. К потерям, которые за последние два года превратили Гильдию Целителей из тайной империи в горстку выживших.

Железнов погиб в бою под Владимиром вместе с тремя десятками усиленных бойцов и химерами, в которых Гильдия вложила годы работы и сотни тысяч рублей. Неклюдов, Долгорукова и Одоевский оказались в плену у Платонова, и давно сдали всё, что знали: имена, явки, связи, маршруты, финансовые потоки. Каждый пункт их показаний превращался в удар по остаткам сети, которую Гильдия выстраивала полвека, от закрытия филиалов Фонда Добродетели и Общества Призрения до арестов контактных лиц по всему