Зумер и Пенс - Аргус

понял, что для Лены это будет обычая тема для разговора, в которой ты должен ориентироваться как рыба в воде! Может быть ты уже передумал ее окучивать? — ехидно и вкрадчиво спросил профессор.

— Нет! — твердо ответил Виктор.

— Ну тогда продолжим! — усмехнулся старик, — Обувь и аксессуары! Верхний средний класс инвестирует в обувь и сумки, которые служат годами. В этом сегменте ценятся обувные бренды с историей или отличным исполнением. Среди них следующие:

— Celine

— Bottega Veneta (особенно модели без логотипов, узнаваемые по особому плетению кожи)

— Tod’s (знаменитые лоферы и мокасины)

— Church’s или Tricker’s — классическая качественная обувь.

Для людей из этого социального слоя стиль является отражением их ценностей. Часто можно встретить сочетание дорогих базовых брюк от Brunello Cucinelli с простой качественной футболкой от более демократичного бренда вроде Uniqlo. Главный критерий — функциональность, идеальная посадка и отсутствие крича щих элементов. Все понял?

— Ничего я не понял! Вы специально так говорите? Чтобы я опустил руки и отказался от своей мечты? — с обидной спросил зумер.

— Бойся своих мечт! Они могут сбыться! — усмехнулся старик, — а ты что себе думал, Ромео недоделанный? Подойдешь и скажешь Лене, сударыня, я Ваш навеки! Обещаю большую и чистую любовь, пойдемте на сеновал, или на худой в нумера, недорогие! А у нее сразу засвербит в одном месте она запрыгнет тебе на шею, с криком, «Владей мною безраздельно»! И вы отправитесь предаваться разнузданным плотским утехам? Где сломаете не одну кровать?

— Почем это недорогие и почему это на шею? — уже разозлился Виктор.

— Потому, что на дорогие у тебя денег нет, а на шею, потому, что ты на своих слабых руках далеко не унесешь! Даже до сеновала! — продолжал издеваться над ним вредный и желчный старик, — а кончится весь этот балаганный подход к этой девушке одним вопросом с ее стороны! Сказать, каким?

— Ну скажите, Вы же еще не совсем еще меня растоптали, Вы же такой остроумный и взрослый, Вам же доставляет такое удовольствие издеваться надо мной, — скрипел зубами юноша.

— Вопрос будет такой, — продолжал добивать его профессор, — нафига ты мне сдался со своей большой и чистой любовью? Что я с ней буду делать? У меня таких признаний каждый день вагон и маленькая тележка! Вот что ты сделал, чтобы быть со мною вместе? Чтобы меня добиться? Мастурбировал под одеялом представляя нас вдвоем? Ну случится чудо чудное, небывальщина необыкновенная, и переспим мы, а что дальше? Куда ты меня после сеновала приведешь? Из огромной квартиры моего отца и загородного дома? В свою двушку на окраине. Да Бог со мной. А наши дети где будут жить? Их учить и кормить надо. В секции и кружки водить, а они все платные! Я должна им дать, не меньше, чем мои родители в детстве дали мне! А дали они мне много! А что я дам им с тобой? Нашу большую и чистую любовь? Но это любовь для нас! А им, кроме нее, нужно еще много чего! Скажи мне, как будущий глава семейства, что ты как отец можешь дать им? Отвечай!

Виктор молчал. На его глазах закипали слезы яростной беспомощности. Проклятый старый хрыч без всякой пощады бил по самым больным его местам. И самое горькое было то, что ответить старой скотине, ему было нечего. Тот был кругом прав.

— Может нам подняться на крышу и прыгнуть вниз головой на асфальт, раз я такое бесполезное существо? — с глубокой печалью предложил он своему компаньону.

— Я тебе прыгну, сукин ты сын! — вдруг разозлился старик, — ишь чего удумал, стервец! Ты, подлец, о матери подумал? Щучий сын! Она тебя, вместо того, чтобы бросить в роддоме, тащит всю жизнь на себе, личную жизнь свою ради тебя забросила! Все тебе отдает! А ты ее совсем убить хочешь? Ты у меня, малахольный, головой в унитаз с дерьмом нырять будешь, пока всю дурь из башки не выбросишь! Ты просто махровый эгоист! Ай, яй, яй! Почему меня, глистообразного дрыща, Лена не любит! Да за что тебя любить! Если ты сам убиться хочешь? Себя не уважаешь, другие тебя тем более уважать не будут!

— Зачем Вы мне все это говорите? — спросил Виктор, — я Вас не пойму.

— Слушай Витя меня внимательно, — вдруг совсем другим мягким и доброжелательным голосом произнес Артем Николаевич, — ты взялся за очень неподъемное дело. Очень трудное и без гарантированного успеха. Сам посуди мы, можем все сделать, стать богатыми и знаменитыми, а любви между тобой и Леной не случиться. Это ведь не математика. Тут нужна химия. А ее может не возникнуть. Просто не судьба.

— И что же тогда делать? — с отчаянием спросил юноша, — просто отступиться?

— Ни в коем случае! — твердо произнес незваный психотерапевт, — мы сделаем все что сможем. Но если у нас не получится, мы не когда не сможем себя упрекнуть, что мы сдались!

— Спасибо, — обрадовался Виктор, — Вы мне поможете?

— А чем по твоему я сейчас тут с тобой занимаюсь? — возмутился Артем Николаевич, — ты что себе думаешь, старый, выживший из ума, старик мучает тебя просто так, потому что ему делать нечего?

— Ну если честно, то я так и подумал, — признался его компаньон.

— Кто бы сомневался! — вздохнул старик, — любое дело начинается с оценки текущего состояния, ресурсов и возможностей. Вот этим мы сейчас и занимались. Чтобы ты понял, что ты не продвинутый зумер, а пока просто пустое место, но с большими, и пока неадекватными, текущему положению твоих дел, претензиями. И тебе предстоит много работы, чтобы стать человеком. Надеюсь, ты это понял?

— Понял! — обрадовался Виктор, — с чего начнем?

— Как я и сказал, с одежки по которой встречают! Идем, купим две пары джинсов пару рубашек. Не больше! — произнес профессор.

— А почему, Вам денег жалко? — не преминул подколоть его юноша.

— Остряк? — саркастически ответил мужчина, — конечно жалко! Мне же их тратить не перетратить! Ты не забыл, что мое тело лежит в холодильнике морга в Шатуре а ты тут разгуливаешь с моими деньгами в кармане?

— Простите, это было неуместная шутка, — повинился зумер.

— Одежды покупаем мало,