Попаданка в сказку. Проклятье красной розы - Дина Нежина

Так, ладно. В замке должен быть кто-то, кто знает, как это всё работает.

Первым мне попадается Чип и он, конечно, уверен, что знает всё.

— Ты уверен, что они живые? — спрашиваю я терпеливо.

— Ага! — отвечает он. — Но очень упрямые. Чаще всего слушаются Господина, но не всегда. Тут никогда нельзя быть уверенным. Бывает, они вообще никого не слушают.

— Замечательно, — тяжело выдыхаю я, закатывая глаза.

— Может, они хотят, чтобы ты спела? — весело предлагает Чип. И я злюсь еще больше.

И пробую. Серьёзно.

Я иду к воротам, что спеть им песню. Правда по пути так и не могу придумать, какую. В голове вообще пусто. А потом вспоминается “спи моя радость усни”, так что её я и мурлычу.

У Бэлль и правда неплохой голос, не то что у меня. Но и он не помогает. Мелодия эхом скользит по двору… а ворота стоят, как и стояли. Глухо и гордо.

В полным поражением я возвращаюсь в замок и ищу нового советника.

Когсворт говорит, что у ворот «сложный характер», но это я уже и так знаю. Люмьер предлагает подарить им венок. Или устроить бал в их честь. Я злюсь, потом откровенно ржу.

— Они слушаются Его Высочество, — говорит Когсворт то, что я уже слышала от Чипа. — Иногда. Через раз. И только если он в очень хорошем настроении, а это, как ты понимаешь…

— Раз в пятилетку, понятно, — заканчиваю я.

Когсворт вздыхает и поправляет циферблат.

— Вот именно.

— Я могу попробовать их смазать, — предлагает Чип, катаясь рядом. — Или покрасить! Может, они хотят комплимент?

Люмьер философски разводит руками:

— Это как флиртовать с гранитной скалой. Только скала хотя бы не хлопает створками, когда злится.

И я пробую, пробую, опять пробую…

Обхаживаю их, пытаюсь объяснить, что нам всем надо, чтобы они открылись. Потом рассказываю истории, даже читаю вслух какую-то местную книгу сказок, которую мне притаскивают Люмьер с Когсвортом. В какой-то момент сажусь перед ними и, кажется, почти умоляю.

И ничего. Абсолютно.

Вечереет. Я стою перед ними, потная, пыльная, сердитая. У меня болят руки от толчков. Ноги — от беготни. Горло — от попыток уговорить нечто, у чего даже нет лица.

И тут... всё. Хватит.

— Ладно! — кричу я, отступая назад. — Если вы не хотите открываться — отлично! Знаете, что я тогда сделаю?

Я поднимаю палец вверх, почти не дыша от злости.

— Я возьму топор. Или пилу. Или… огонь! Что тут у вас, факелы? Я принесу их все. Я выломаю вас к едрене фене! Разнесу по бревнышкам, по щепкам! Сожгу вас к чертовой матери и построю нормальные, добрые ворота, которые уважают своих жильцов!

Пауза. Ни скрипа. Ни ветра. Даже птицы, кажется, замерли.

Я резко поворачиваюсь на каблуках.

— Всё. Я иду за топором. Или, как минимум, за факелом. А может, кстати, за Люмьером — он вечно горит.

И иду в замок. Пошли к черту, упрямые деревяшки. Не с той связались.

Проходит почти час, когда я возвращаюсь с решимостью и здоровенной железной кочергой из камина. Я настроена до чертиков решительно, за мной где-то вдалеке спешат мои новые мебельные друзья.

У ворот пусто и тихо и... они распахнуты.

Не просто приоткрыты, а широко, великолепно распахнуты.

За ними — вечерний свет, лес в тумане, пустая неухоженная дорогая, уходящая вдаль.

Я застывая молча, а потом хмыкаю и выдыхаю, прикладывая кочергу к плечу.

— Ну наконец-то, — говорю я. — Хоть кто-то здесь меня услышал.

Позади послышался смешок. Чип, выглядывая из-за колонны, фыркает:

— Они просто испугались, что ты и правда начнёшь всё тут ломать. Я бы испугался.

Люмьер хлопает себя по боковине:

— Вот и весь секрет. Какая ты суровая, Бэлль, никогда бы не подумал.

Когсворт фыркает:

— Ужасно непедагогично.

А я смотрю на распахнутые ворота и думаю, что кто-то просто давно не получал по жопе. Распоясались все. И не ожидали, что спасать их придет не милая нежная красавица, а бизнесвумен, альпинистка и зрелая женщина.

Пора бы уже не только привыкнуть, что всё тут — не то, чем кажется.

Глава 10

Этим утром я жду гостей, так что спать приходится всё так же беспокойно и не особенно долго. Я все еще лечу в пропасть во сне, Вадик все еще смотрит на мое падение, но в этот раз я пытаюсь перевернуться лицом вниз, чтобы понять, куда же падаю.

Глаза распахиваю резко, быстро встаю с кровати, еще быстрее умываюсь. Банные процедуры тут крайне скудные, вода холодная, но появляется у меня в комнате каждый день неизвестным способом. Есть еще ванная комната на этаже, и она очень похожа… не знаю, мраморную баню или хамам. Там есть горячая вода, правда она не в трубах, а в большой мраморной чаше. И как она попадает туда я тоже не понимаю.

— Там гости, Бэлль, — вылетает Чип из-за угла и я киваю. Ну да, именно гостей мы сегодня и ждали.

Не торопясь, я спускаюсь по лестнице. Ворота открыты, смотрятся почти радушно, прямо хочется их похвалить, но я только хмыкаю про себя. За ними — утро. Яркое, бодрое, с лёгкой росой на булыжниках.

Анри де Гастон уже стоит у ворот, но внутрь шаг не делает. Он один, как я и ожидала.

В своей парадной жилетке, чуть потрёпанной в плечах, как будто специально выбирал, чтобы выглядеть нарядно, но не слишком. Чёрные волосы волосы стянуты в свободный хвост. В его больших, массивных руках довольно забавно смотрится маленькая корзинка, в которой что-то завернуто в ткань.

Он первым нарушает тишину.

— Доброе утро, Белль.

— Доброе утро, — говорю я, складывая руки перед собой. Не потому что так нужно, а потому что не знаю, куда их деть.

Вот всегда мне нравились злодеи, и этот, сказочный, совсем неочевидный злодей — тоже вызывает интерес. Ну и потом, он конечно красавец. Не сладенький, как Принц Чарминг из Шрэка, а такой... брутальный пират. Да, прямо пират или воин из любовных романов, которые я когда-то читала по молодости. Эх.

— Морис не смог прийти, — говорит он сухо. — Но передал тебе… пирог.

Он явно смущен, понимая, как смешно выглядит корзинка в его руках, и скорее протягивает её мне. Я беру гостинец, едва касаясь пальцами.

— Спасибо.

Он кивает, будто доволен.

— Хочу предупредить тебя, Бэлль. Я буду приходить. Не часто, но раз в неделю. Проверять, как ты. На всякий случай.

Я поднимаю глаза.

— Всё в порядке, Анри. Правда.

— Может быть. Но