Поезд в страшную сказку - Татьяна Владимировна Луковская

уже понимать, вам же не десять лет, — раздраженно бросила хозяйка, толкнув от себя стол, отчего перо в чернильнице жалобно звякнуло. — Холостой мужчина и незамужняя барышня под одной крышей — это моветон и лишние сплетни.

— Мне уехать, пока будет гостить ваш племянник? — наконец дошло до Вари.

— Вам, голубушка, придется искать иное место, — припечатала старуха.

— Но…

— Можете собирать вещи.

Отказано от места? Вот так, просто.

— Но он же уедет когда-нибудь, я могу подождать, — начала Варя хвататься за соломинку.

«Где искать новое место? Куда податься? Что за блажь на нее нашла?»

— Я надеюсь, что он останется со своей старой теткой, — холодно проговорила, как видно, уже бывшая хозяйка. — Я собираюсь составить на него завещание. Да, уже пора, все мы смертны. И в связи с принятым решением мне лучше подобрать другую компаньонку, поскромнее, кого-то вроде… — Евгения Ивановна нетерпеливо защелкала пальцами, призывая напомнить ей.

— Вроде Ирины, — подсказала Варя.

— Верно. Именно такую.

— Но я клянусь вам, я стану одеваться скромнее и постараюсь на глаза вашему племяннику не попадаться, я буду стараться, — откинув гордость, принялась умолять Варя.

Хотя куда уж скромнее, серое платье Вари с тонкой полосочкой кружева у горла мало чем отличалось от коричневой хламиды другой компаньонки.

— Я буду стараться, — снова жалобно проговорила она.

— Вы-то, дитя мое, может, и будете, а вот Левонтий… Мужчины падки на хорошеньких барышень, это природа. В общем, мне интрижек хозяина и компаньонки, как в вашем вульгарном романе, не надобно. Потом позора не оберешься.

— Но я…

— Решение принято и не обсуждается, — резво по-молодому поднялась Евгения Ивановна с кресла. — Нас ждут большие перемены.

Это была катастрофа. Где сейчас искать новое место? Неужели снова придется сидеть на шее у деда и тетушки?

— Могу я надеяться на рекомендацию, — опавшим голосом решилась попросить Варя.

— Конечно, голубушка, все готово, — указала Евгения Ивановна на стол.

Бывшая компаньонка взяла трясущимися пальцами листок и принялась читать, накалываясь взглядом на острые углы букв. «Умна, расторопна, обходительна, — полилась приятная лесть, — обладает приятным голосом и сносно декламирует, бойко играет на фортепьяно, умеет поддержать разговор». Ну, хотя бы в этом повезло, теперь можно попытать счастье, имея положительную рекомендацию на руках. Варя начала постепенно успокаиваться, но видно рано, последний абзац перечеркивал все приятности: «Вместе с тем, будучи по натуре честным человеком, не могу не указать на отдельные недостатки девицы Иванцовой. Барышня кокетлива, излишне романтична, склонна прихорашиваться, увлечена непристойной амурной литературой, оттого не рекомендую брать в дом сию особу, ежели у вас имеется сын, вошедший в бойкие года, или же муж — почтенный отец семейства».

— Как вы можете⁈ — возмутилась Варя. — Разве я давала повод?

Евгения Ивановна вырвала лист из дрожащих рук, вынула перо из чернильницы, вытерла о край лишнюю жидкость и размашисто дописала: «Склонна повышать голос и истерична».

Пересиливая желание порвать ненавистный лист, Варя забрала рекомендацию, все ж она способна держать себя в руках, что бы не думала эта жестокосердная старуха.

— Вы должны мне жалованье за три недели, — как можно тверже произнесла бывшая компаньонка, — и стоимость купленной мной у месье Тома книги.

— Должна, значит, заплачу, я всегда плачу по счетам, — старуха прошла к каминной полке, сняла ларец и поставила его на стол перед Варей, распахивая крышку. — Выбирай.

Из чего здесь выбирать? В обитой бархатом коробке лежали лишь стекляшки, даже злополучные серебряные сережки с александритами были предусмотрительно вынуты.

— Я бы предпочла получить жалованье деньгами, — сухо проговорила Варя.

— Тогда приходи через неделю, — захлопнула крышку Евгения Ивановна. — Ступай, мне отдохнуть надобно.

Варя, белая как полотно, вышла из будуара, двумя пальцами удерживая рекомендательное письмо, словно оно могло ужалить.

— Случилось чего? — осторожно спросила Глаша.

— Мне отказали в месте. Я пошла вещи собирать, — с трудом проговорила Варя, стараясь не разреветься.

— Как⁈ За что? — всплеснула руками Глаша. — Вот ведь змеюка, — оглядываясь на дверь будуара, шепнула она, приобнимая Варю за плечи.

— Скажи, ты знакома с племянником Евгении Ивановны?

— Приезжал пару раз, чудной такой, — подтвердила горничная.

— На тебя заглядывался?

— Что вы, — хохотнула Глаша, — говорю же, чудной. Все с камнями своими запирался, анженер. А отчего вы спрашиваете?

— Да так, приехать должен. Пойду я, — Варя торопливой походкой отправилась в коморку, хотелось побыстрее покинуть ставший таким негостеприимным дом.

— Отчего ж прогнала? — спросила Глаша вдогонку.

— Книгу не ту купила, — вздохнула Варя.

— Сущая змеюка.

Улизнуть по-тихому не удалось. Глаша и тетка Дуняшка с Захаром долго провожали полюбившуюся барышню, охая — ахая и пытаясь всучить корзинку с пирогами да соленьями, но Варя не взяла, не хватало, чтобы старуха объявила ее воровкой и на этом основании отказалась выдать положенные деньги. Расцеловавшись со всеми на прощанье, с небольшим саквояжиком в руках она вступила на мокрую улицу. Тоска теперь не просто царапала мелким коготком, а прямо-таки вгрызалась в самое сердце. Было так жаль себя, так жаль, и грустное ноябрьское небо тоже жалело неудачницу.

Проходя по бульвару мимо книжного дома, Варя тяжко вздохнула: «Вот интересно, если бы я не купила позавчера книгу, меня бы выставили вон? Неужели невинный роман так подействовал на воображение мадам Потехиной? Всегда нужно слушаться деда, он жизнь прожил, ему виднее».

Дойдя до своей улицы, Варя замедлила шаг, потом долго стояла у тяжелой входной двери, то хватаясь за ручку, то безвольно опуская руку. «Нельзя показывать мокрое лицо, не стоит их расстраивать. Сейчас войду, улыбнусь, представлю все, как забавный анекдот. Ничего же такого не случилось, мир не рухнул. Разве мне одной отказали в месте, да сотни девиц-гувернанток не могут ужиться с капризными чадами, им еще и нервы все вытреплют, а уж потом на дверь указывают, а я-то что ж, вежливо выставили, без скандала». Варя читала и читала себе успокаивающее заклинание, ковыряя носком край входного половичка.

— Ох, радость-то какая, — раздался за спиной задорный голос Степаниды, — Варвара Тихоновна явилась, аккурат к обеду.

Кухарка застыла на первой ступени с тяжелой