Необычные истории старого Дома - Юлия Чернухина

– А когда? После дождичка в четверг? – продолжал язвить Соловей.

И вдруг сел. Покрутил головой, как-то странно посмотрел на Отрывкина, но промолчал. Кряхтя по-стариковски, встал и пошел в свою комнату.

Отрывкин заволновался.

– Дед, – он впервые так обратился к Соловью, – ты чего удумал-то? Что молчишь? Плохо тебе стало?

Соловей обернулся в дверях и сказал:

– Ну вылечил ты меня, вылечил. Как – не пойму, но даже побочек нет. А теперь своими расспросами в гроб вогнать хочешь? Не знаю я, как у тебя это работает, не знаю! Но работает! – радостным воплем завершил свою тираду Соловей и, сев на плечо Отрывкина, выдал такую трель, что весь Дом заслушался.

На это безобразие в кухню прилетели и прибежали остальные жильцы.

– Что это было? – спросила Сова.

– Что происходит тут по ночам, я вас спрашиваю? – раздраженно спросил Лёва.

– Он меня вылечил! – ликовал Соловей. – Без побочных магических эффектов!

Отрывкин засмущался и брякнул на кураже:

– Сова, а хочешь, я и тебя от алкоголизма вылечу?

Сова не оценила.

– Да я тебя… да ты… да это вообще… Нет, короче! Это моя единственная отрицательная отдушина, а ты вот так, походя, хочешь ее убить, – почти спокойно закончила она.

– Да что в ней хорошего-то, в отдушине твоей? – завелся Соловей. – Алкоголю накушается – и давай всех строить, а потом все строят ее! Где логика, я спрашиваю? – разорался нехриплым теперь голосом Соловей.

– Зря тебя починили! – зашлась Сова в праведном негодовании. – Ты ж теперь всех перекричишь, с тобою по-человечески поговорить уже нельзя! Что ты понимаешь в любви, старый сморчок? Как охрип при царе Горохе, так и забыл, какая она бывает, любовь-то… – Сова вдруг закручинилась и притихла.

– Ну, ты это… Ты прости меня, старика, – заволновался Соловей, – ну ляпнул не подумав.

И замолчал.

– Так, – подвел итог Лёва, – никаких разборок ночью, тем более магических! А то выгоню всех в параллельный мир – там им энергетику портите! И никаких пьяных слезливых выходок тоже не потерплю! Дом, ты слышал меня? Как только начнут нарушать правила общежития – гнать их отсюда безжалостно!

Дом завздыхал, заскрипел и кивнул всем, чем мог кивнуть.

Образовалась немая сцена.

Глава 15. Один за всех, и все за одного!

Лёва, – осторожно позвал друга Отрывкин, – а ты это… как, а? С тобой всё в порядке? Ты чувствуешь себя хорошо?

– Да нормально я себя чувствую, – несколько раздраженно ответил Лёва. – Среди ночи магичить не надо, орать не надо, честных львов будить не надо.

– Та-а-ак, – начал понемногу заводиться и Отрывкин, – в собственном Доме решать, что, когда, как и в какой форме, буду я! Вопросы есть? Нет? Кому не нравится – на выход! С вещами!

Всех построив, Отрывкин с гордо поднятой головой ушел в спальню. Дверью, впрочем, хлопать не стал.

Оставшиеся призадумались.

Нет, никто всерьез не принял слова Отрывкина об уходе в ночь насовсем.

Но то, что Дом послушал Лёву, несколько нервировало и настораживало. Особенно аксакалов от магии, Сову и Соловья. Они стояли в сторонке и о чем-то шушукались.

– Больше двух говорят вслух, – несколько обидчиво сказал Лёва. – Давайте уже вываливайте ваши гипотезы на мою многострадальную голову.

– А что тут вываливать-то? – удивился Соловей. – Ты – второе «я» хозяина. Ну ладно, друга, – поправился он. – Вот и у тебя магические способности просыпаться стали.

– Успокоил. Ты еще скажи, что я в человека смогу превратиться, – грустно сказал Лёва.

– Не скажу, потому что не сможешь. Твоя ипостась человека – вон она, на втором этаже, дрыхнет, поди. Так что не судьба. Быть тебе Лёвой до конца дней своих. Или до тех пор, пока магия не покинет Отрывкина, – уже себе под нос пробормотал Соловей.

– А вот отсюда поподробнее, – хорошо слышащий Лёва решил уточнить. – Магия может исчезнуть? А как же я?

Соловей отвел глаза, а Сова сразу сориентировалась в обстановке:

– Где тут у вас спиртное хранится? Сейчас самое то выпить!

Лёва, несколько притихший, ни о чем не спорил и не говорил вообще.

Сова прошуршала по буфету, нашла пару бутылок вина и коньяк, одобрительно клацнула:

– Ну, давайте помогайте. Что прилипли к своим местам? Встали, посуду достали, холодильник вон стоит.

– Да чего уж, – сплюнул Соловей и защелкал, засвиристел.

Стол моментально накрылся всякой вкуснятинкой, хрусталь сверкал, фарфор отсвечивал, бутылки выстроились по рангу.

Раздался скрип лестницы со второго этажа.

– Без меня, да? – с обидой сказал Отрывкин. – А я, значит, и ни при чем вроде. У моего лучшего друга проблемы, а я дрыхнуть без задних ног должен? Не пойдет! Либо вместе, либо на фига мне ваша магия! – закончил он.

Все выдохнули.

Стол заманчиво искрился и благоухал, все дружно устроились за ним кому как удобно было.

И тут Отрывкин произнес:

– Давайте так: либо команда и все вместе, либо никак! И никаких секретов! Ты, Лёва, не волнуйся, надо будет – я ради тебя эту магию в бараний рог скручу, чтобы жизнь людям не портила.

– Спасибо, Олег, – тихо сказал Лёва, – спасибо.

– Всё, никого не хороним, а, наоборот, отмечаем, – завелась Сова. – Первый тост за дружбу!

И началось развеселое застолье, где все друг друга понимали, уважали и любили.

В конце концов, команда они или нет?

Глава 16. Команда Дома с привидениями

Утром похмелья не было.

Все противопохмельные меры были приняты накануне вечером, и чтоб без последствий – пожелание Отрывкина.

Команда пораньше встала, что удивительно с учетом, что ложились на рассвете. «Опять магические штучки», – подумал Олег.

Умылись, позавтракали, оделись (кому это надо было) и сели в библиотеке, которую переименовали в штаб, – думать, как и чему учить Отрывкина. Первым по старшинству взял слово Соловей.

– Появилась у меня интересная мысль, – начал он. – А надо ли учить Отрывкина? Магия у него самобытная, человек он не вовсе отрицательный, как практика показывает, – только начал разгоняться Соловей, но сразу прилетела плюха от Лёвы:

– Не заговаривайся! Сидит тут в тепле и уюте, а не на мокром кусте, без бронхита – разливается трелями! «Не вовсе отрицательный», – передразнил Лёва Соловья. – Да был бы вовсе, то из таких, как ты, пироги пек бы по старинным дворянским рецептам! – закончил тираду Лёва.

На этой фразе Соловей упал в обморок. Неудачно: клюв набок свернул.

Все сразу засуетились, принялись чинить Соловья. А тот глаза не открывает – прикидывается обморочным. Ну когда еще столько внимания и теплоты получишь? Соловей уж забыл, когда его в последний раз так жалели и из-за него переживали.

– Ну ты, слушай, ну ты прости, – гудел Лёва, – ну