На границе империй. Том 10. Часть 16 - INDIGO

Сегодня этого стука не было.

Значит, ночь прошла без катастроф. Хотя катастрофа, откровенно говоря, случилась ещё вчера. Просто пока не все об этом знали. Биржи знали. Велин знал. А остальные — узнают. Сегодня. На совете.

Он вернулся к столу и потянулся к терминалу.

По привычке, укоренившейся за годы службы, пробежался по личной очереди сообщений. Большинство — стандартная текучка, которую разберут секретари: запросы на аудиенцию, уведомления о входящей дипломатической переписке, сводки мониторинга открытых каналов. От атташе в нейтральном секторе — сообщение с невинной пометкой «информационное». На их внутреннем языке это означало: читать лично, не передавать помощникам. Он отложил его на потом.

Кто-то из аналитиков прислал записку по торговым маршрутам северного фланга — заказанную ещё неделю назад. Тогда неделю назад это было важно. Неделю назад он ещё не знал, что слово «Нарок» в итоге похоронит под собой всё, что он так тщательно выстраивал в последнее время.

И тут мигнуло входящее.

Грегор остановился. Посмотрел на адрес. Один из тех безликих корпоративных псевдонимов, которые в огромном количестве продавали на любом торговом узле — именно для переписки, не предназначенной для лишних глаз. Дёшево, анонимно и достаточно надёжно для обычной переписки. Слишком хорошо для случайного корреспондента. Он мог бы не открывать. Такие адреса иногда использовались для рекламного мусора. Но не в его очереди. В его очереди не было мусора. Уже много лет.

Он открыл.

Его протеже никогда не подписывалась своим именем. Нарэйя (так она всегда подписывалась) вообще никогда не оставляла лишних следов, в этом отношении она была хороша, надо признать. Он научил её этому сам, и она переняла лучше, чем он ожидал. Текст был коротким. Лаконичным. В стиле разумного, который привык: каждое слово может быть прочитано кем-то третьим.

«Она была у него всю ночь. Ушла только к рассвету. Сама. Не попросили. И я слышала в коридоре, что император устроил главе имперской безопасности настоящий разнос. Тот злой выскочил в коридор и назвал имя. Алекс Мерф. Ругал громко. Это всё».

Грегор перечитал дважды и подошёл к окну.

Имперский дворец жил своим утренним ритмом: по мостовой имперского двора неспешно катила автоматическая уборочная машина, оставляя за собой влажную полосу; двое дворцовых служащих пересекали сад в направлении хозяйственных построек, оживлённо переговариваясь о чём-то своём; у ворот стоял церемониальный пост — смена только что прошла, двое новых гвардейцев стояли с той особой прямизной, которая бывает в первые минуты после заступления. Всё было как обычно. Мир за стеклом пока ничего не знал об аварской ноте.

Грегор смотрел на этот привычный порядок и думал об Алексе Мерфе.

Алекс Мерф. Имя, которое он слышал уже не в первый раз в контекстах, требующих отдельного внимания. Разумный, который дважды оказывался там, где его не ждали. Который выживал там, где не должен был.

Он не любил совпадений. Не потому, что верил в предсказания, — а потому что в его работе совпадения почти всегда оказывались чем-то иным при ближайшем рассмотрении.

Грегор отвернулся от окна. В этот момент пискнул планшет. Он подошёл, взял со стола планшет и прочитал сообщение. Совет был назначен на утро.

Значит, утро уже началось.

Глава 4

Имперская безопасность ругала Мерфа в коридоре. После аудиенции у императора. Достаточно громко, чтобы услышали в соседних помещениях

Грегор повторил про себя написанное. И для себя решил, что это означало одно из двух.

Либо глава имперской безопасности действительно считал Мерфа виновником своих бед, что было бы просто, понятно и совершенно наивно для разумного его уровня. Либо он намеренно произносил это имя вслух, рассчитывая, что его услышат. Что слово разойдётся по дворцовым коридорам, как сарафанное радио. И значительно опаснее для Мерфа, потому что это означало, что он уже начал формировать мнение о нём. Заранее. Ещё до имперского совета.

Он ещё раз взглянул на сообщение и закрыл его.

Грегор после чего посмотрел на время. До имперского совета оставалось чуть меньше двух часов. Немного. Но достаточно, если грамотно этим временем распорядиться.

Он поднялся с дивана, пересёк кабинет, небольшое помещение и нажал на панель у стены. Сенсор мигнул зеленоватым, на долю секунды задержался на считывании, после чего стена беззвучно отошла в сторону, открывая вход в его личные апартаменты.

Они были весьма скромными для разумного его положения, непривычно скромными. Небольшая комната с низким потолком, глубокими нишами вместо шкафов и единственным окном, закрытым поляризующим стеклом. Никакого вида — только матовый серый прямоугольник, через который в ночное время просачивался свет дворцовых огней. Самым удачным решением в этом помещении Грегор всегда считал личную ванную — светлую, отделанную камнем цвета мокрого пепла. Это была, пожалуй, единственная по-настоящему продуманная архитектурная деталь во всех его личных апартаментах, и он ценил её больше всего.

Вода в ней уже была тёплой. Искин давно знал его режим и включал подогрев заблаговременно, не дожидаясь команды, по первому движению в кабинете и от датчиков давления в полу. За годы совместного существования дворцовый искин изучил привычки Грегора лучше, чем любой из секретарей. Это было неприятно, если задуматься — ощущение, что твои действия давно смоделированы и предсказаны системой, у которой нет ни лояльности, ни враждебности, только данные. Но Грегор об этом старался не задумываться.

Пока он принимал ванну, мысли возвращались к одному и тому же.

Алекс Мерф.

Посол Велин знал, что Мерф жив. Знал давно, ещё во время переговоров, когда ненароком упомянул его имя, накинув поверх лёгкую шутку про камеру для него на Нароке. Эта встреча проходила в малом зале на третьем уровне. Велин тогда стоял у окна, как обычно, и говорил, глядя не на Грегора, а куда-то мимо, в сторону подстриженных кустов. Тогда это казалось случайным: дипломатическая колкость, брошенная вскользь, не заслуживающая отдельного анализа. А теперь получалось, что нет. Ничего случайного у Велина никогда не было. Грегор знал его достаточно долго, чтобы понимать: когда посол Авара роняет что-то как бы невзначай — это именно то, на что он хочет, намекнуть.

Аварский император знал о пророчестве. Знал достаточно много, чтобы упомянуть в официальной ноте и не туманным намёком, а конкретной формулировкой, которая оставляла пространство для интерпретации ровно настолько, насколько нужно. Значит, информацию ему слил кто-то из своих. Разумный с допуском, с пониманием и мотивом. Или несколько разумных, что было гораздо хуже. В этот момент пискнул терминал.

Он вытерся и подошёл к терминалу — небольшой рабочей панели, встроенной в стену прямо у выхода