Пасечник 3 - Дмитрий Николаевич Матвеев

Дед обиженно засопел, но спорить не решился. Трудно спорить с жизненным опытом. Он демонстративно надулся, нахмурился и вовсе отвернулся бы, если б не жгучее любопытство. Разумеется, надолго его не хватило. Вскоре он уже забыл обо всех обидах и нетерпеливо ёрзал на лавке в ожидании рассказа.

Разумеется, вся Терентьевка с утра шумела. Слухи гуляли самые разные. Языки кумушек с лёгкостью предавали огню одну деревню за другой. Число жертв росло в геометрической прогрессии. Убытки графа доходили до космических значений. Понятно, что веры этим рассказам не было никакой, и дед от нетерпения едва не протёр штаны.

С улицы донёсся треск мотоцикла. Маша? Уж её-то Терентьев точно не ждал. Дед Иван заёрзал сильнее, но деваться ему было некуда: волей-неволей пришлось подниматься и двигать на улицу, отворять ворота.

Маша, закутанная до глаз, влетела в кухню, развернулась в сторону жениха, но была остановлена строгим взглядом бабки Аглаи.

— Погоди суженому на шею кидаться. Чай, успеешь, ещё, накидаешься. Жизнь-то, она длинная. Ты лучше разденься сперва, умойся, согрейся с мороза, а Иван Силантьевич тем временем обед закончит. Шутка ли — со вчерашнего дня не евши, не пивши.

Маша смутилась и отправилась раздеваться. Вернулась, прихорошившись, а Иван к этому времени как раз отодвинул в сторону пустую тарелку. Дед Иван лично притащил полуведёрный самовар и лихо водрузил его на стол. Аглая наставила полный стол булок да пирогов. Разогретых, конечно — ведь готовилось-то всё ко вчерашнему вечеру. Суточные булки, в отличие от суточных щей, во вкусе только теряют.

Домашние зашевелились, потянулись поближе к столу. Маша заняла стратегическое место: напротив егеря и, оттеснив Аглаю, лично налила жениху первую кружку чая — покрепче, как он любит. Зря, что ли, столько с ним прочаёвничала. А следом и остальные с кружками потянулись. А как все чаю налили, потребовала:

— Рассказывай. Весь уезд гудит. То ли ты всех поубивал, то ли тебя все поубивали. В Повилихино тоже какие-то тёмные люди шастали. Наши мужички хотели поймать, но те отбились и в машину прыгнули. Только их и видели.

— Машину-то запомнили?

— Где там, — махнула рукой Маша. — Ночь, темнотища — хоть глаз выколи. А мужички, как водится, нетрезвы. Порой хлеба в доме нет, а уж на стакан казёнки у них всегда найдётся. Да что ты мне зубы-то заговариваешь! Тебе рассказывать положено, а ты расспрашиваешь.

— Ты первая начала, — улыбнулся Терентьев. — А я точно знаю: женщин перебивать нельзя.

— Кто это тебе сказал? — удивилась Повилихина и с подозрением уставилась на жениха. — Как её зовут?

— Ты уже определись, что хочешь услышать. Про ночь или про имя.

После секундной паузы Маша сдала назад:

— Ты меня совсем запутал! Про ночь, конечно.

— Ну, как скажешь, — пожал плечами егерь. — Про ночь, так про ночь.

Аглая чуть слышно усмехнулась. Маша покосилась в её сторону, но Иван уже начал рассказывать. Разумеется, о некоторых подробностях он умолчал. Но и без них все были впечатлены. Даже Некрас.

— Одного я понять не могу, — закончил Терентьев через полчаса. — Чего три дня ждали?

— Как же? — всплеснул руками Черняховский. — Ведь пока вы, Иван Силантьевич, в Поместный приказ не зашли, бумаги не подписали, во владение полностью не вступили, поместья, кроме Терентьевского и Повилихинского, считаются выморочными и формально принадлежат князю. А грабить князя — за это может прилететь так, что мало не покажется. Князь — это, простите, не какой-то там захудалый граф из глухого уезда. И задерживаться с диверсией тати тоже не могли. Стоило вам показаться мужичкам, и довод о незнании, о ничейности имущества уже бы не сработал. Вот и поспешили.

— Знаете, Пахом Дмитриевич, — задумчиво произнёс Терентьев, — а ведь я в Приказе не был. У меня по приезде дело срочное появилось, и времени оно заняло достаточно много. Так что бумаги подписывать я уже не успевал. Там ведь наверняка получасом бы не обошлось.

В глазах Черняховского появился азартный огонёк.

— Это замечательно, дорогой Иван Силантьевич! Просто ужас, как замечательно! Вы понимаете? Ваши недоброжелатели в спешке сотворили как раз то, чего хотели избежать. Теперь даже если разбойный приказ сто раз куплен, они не смогут проигнорировать покушение на имущество князя. Поскольку Федюнинский особняк всё-таки сгорел, тем людям, которых вы изловили, никак не открутиться. А, значит, и тем, кто их послал.

Тут и понимать нечего: случай дал в руки оружие против врагов. Не всех, но многих. Но это тяжбы, это куча убитого в походах по судам времени.

— Пахом Дмитриевич! Я вижу, вы хорошо разбираетесь в этом вопросе. Сможете взять на себя общение с приказами? А, если будет необходимо моё присутствие, то и я подключусь.

— С удовольствием! — расцвёл старик. — Я их всех… вот!

Он погрозил этим «всем» кулаком. Теперь, когда Черняховский отмылся и отъелся, кулак выглядел вполне весомо.

— Хотя… — вдруг засомневался управляющий, — князь давно вам выдал документы на графство?

Терентьев напрягся, вспоминая:

— На прошлой неделе. Кажется, во вторник. А в чём дело?

— По закону требуется вступить во владение в течение недели с того момента. А если учесть, что сегодня-завтра Поместный приказ не работает, остаётся только ближайший понедельник. Если не успеете, стало быть, отказываетесь от графства.

— Вот честное слово, я бы отказался. Мне и своего поместья более, чем достаточно. Но князь не поймёт. Это будет выглядеть оскорблением, словно бы я жалованные бумаги Волкову в лицо швырнул. Стало быть, послезавтра с утра и поедем, чтобы прибыть к открытию.

— Можно так не спешить, — махнул рукой Черняховский. — всё равно первые полчаса приказные будут раскачиваться, разговоры разговаривать, чаи гонять. А потом начнут потихоньку принимать. Сперва тех, кто по знакомству, потом — тех, кто за взятку, и лишь в самом конце всех остальных. В процессе прервутся на плотный обед, непременно будет пара перерывов на чай. А если вы в порядке общей очереди, то запросто можете не попасть к нужному человеку. Особенно, если у приказных на вас имеется зуб или, скажем, поступило негласное указание волокитить ваше дело. Так что вам нужно идти сразу к начальнику приказа и готовить не менее пяти сотен рублей, а то и всю тысячу, если хотите за один день всю