Энчантра. Тринадцать клятв - Кейли Смит

Нокс? И Грейв? Что за Охота? Где Баррингтон Сильвер? Почему они говорили со мной на языке, которого я не знаю, но я их каким-то образом понимала?

– Скоро ты получишь ответы, – пообещал он почти угрожающим тоном. – Надеюсь, тебя никто не ждет. Родитель или супруг, который…

Он осекся и замер – внезапно его взгляд заставил Женевьеву переступить с ноги на ногу. Его глаза потемнели, когда он посмотрел на ее… руки?

Она опустила глаза на замшевые перчатки. Нежно-розовые и с меховой оторочкой – определенно ее любимые из-за маленьких перламутровых пуговок. Впрочем, вряд ли он восхищался искусной работой.

– Ты замужем? – уточнил он, пристально посмотрев на безымянный палец левой руки.

Женевьева прижала ее к груди.

– А тебе какое дело?

Какой странный вопрос.

В уголках его губ начала расползаться улыбка, усиливая ее тревогу.

– Ты не представляешь, как влипла.

– Тогда я пошла, – заявила Женевьева, но когда она попыталась сделать шаг к чемоданам, он снова преградил ей путь.

– С момента, как ты ступила в этот дом, уйти больше не вариант, – сказал он.

– Отойди, – приказала она. – С меня довольно.

Он фыркнул.

– Ну, возможно, тебе придется как-то привыкнуть.

– О чем ты? – вскипела Женевьева. Долгое путешествие измотало ее, и ей отчаянно хотелось принять ванну и поесть горячей еды. У нее не осталось сил раздумывать над загадочными угрозами.

Улыбка Роуина стала мрачной, но он так ничего и не объяснил. И сказал единственное слово:

– Умбра.

Тени, которые клубились вокруг него раньше, появились вновь, медленно вытекая из него, – дымные щупальца образовывали призрачные конечности. Она восхищенно наблюдала, как несколько чернильных сгустков отделились и превратились в лисицу. Женевьева впилась взглядом в пушистое создание, нежно прижавшееся к ногам Роуина. Умбра моргнула, глядя на нее широко раскрытыми желто-оранжевыми глазами – точь-в-точь как у Роуина, – и Женевьева снова задумалась, что это за существо.

– Умбра, присмотришь за нашей гостьей, пока я ищу отца? – попросил он лисицу, и слово «гостья» прозвучало как замена чего-то гораздо менее приятного.

Но прежде чем кто-то успел пошевелиться, прозвучал голос:

– Роуингтон.

Голова Роуина дернулась влево – рядом с ними образовалось облако темно-сиреневого дыма и появилась высокая фигура.

– Ты же знаешь: если явится Нокс, а зеркала будут по-прежнему закрыты, он рассердится, – продолжил голос, и фиолетовые клочья магии полностью рассеялись в спертом воздухе.

У Женевьевы отвисла челюсть. Она узнала бы этого человека где угодно.

Баррингтон Сильвер.

6. Фамильяр

Первое, что заметила Женевьева, – медальон, который Баррингтон носил на фотографии с ее матерью, исчез.

Второе – фотография была сделана по крайней мере пару десятилетий назад, но мужчина не постарел ни на день.

Бессмертный.

Мать Женевьевы обладала могущественной магией, но постарела, как любая обычная женщина. Баррингтон Сильвер не некромант. Он – совершенно иное создание.

Холодное чувство страха и разочарования разлилось у Женевьевы внутри. Приезд сюда оказался ошибкой. Эта семья определенно не похожа на ее собственную. В особняке Гриммов выяснение истории одинаковых медальонов казалось гениальным озарением. Но теперь Женевьева поняла: ее надежду породило отчаяние.

Баррингтон был выше Роуина – хоть и ненамного, – с седыми волосами и ярко-фиолетовыми глазами. Их сходство было очевидным, только Баррингтон казался теплым.

«Возможно, играет роль, что я давно знаю его по фотографии, – подумала Женевьева. – Или что Роуин был абсолютно невыносим с того момента, как открыл дверь – и рот».

– Если вы не возражаете, я бы хотела уйти, – сказала Женевьева, переводя взгляд с одного мужчины на другого.

Взгляд Баррингтона метнулся к Женевьеве, словно раньше он ее не замечал. Оглядев ее, он побледнел. Словно увидел призрака.

– Отец, – сухо поприветствовал Роуин. – Произошел… инцидент.

– Что ты натворил? – прорычал Баррингтон.

Роуин и бровью не повел.

– Я пытался помешать ей войти, но она плохо реагирует на угрозы.

– Но я уже ухожу, – повторила Женевьева, пока странное напряжение между мужчинами не выплеснулось наружу. – Я просто хотела задать несколько вопросов. А потом вы можете снять защиту с ворот, и я…

– Я же сказал, уйти уже не получится, – бросил Роуин. – Если ты вернешься, магия главных ворот тебя поджарит.

– Боюсь, ты не понимаешь, что происходит, милая девочка, – согласился Баррингтон. Его глаза по-прежнему блестели от легкого недоверия, когда он сделал к ней шаг. – Разумеется, это не твоя вина…

– На этот счет вынужден не согласиться, – огрызнулся Роуин. – Ее несколько раз предупреждали держаться подальше.

– Но мы не можем снять защиту, – закончил Баррингтон, будто Роуин ничего не говорил. – Тебя не должны были пускать в Энчантру.

– Почему? Что происходит? – спросила Женевьева.

– Она же чертов спектр, – рявкнул Роуин. – Что еще я мог сделать? Покалечить ее, чтобы она не смогла вернуться?

Женевьева негодующе хмыкнула.

Роуин бросил на нее недобрый взгляд и снова обратился к отцу:

– Она устроила себе неприятности, теперь пусть сама разбирается. Что, кстати, может принести мне победу. Звучит вполне мило, тебе не кажется?

Баррингтон странно посмотрел на сына; потом в его глазах сверкнула непонятная Женевьеве эмоция. Он быстро перевел взгляд с Женевьевы на Роуина, словно на него снизошло озарение, но не стал объяснять, какое именно. Роуин кивнул отцу.

– Хватит разговаривать молча, – потребовала Женевьева.

– Ты права, мы ведем себя невежливо. Роуингтон, думаю, тебе стоит рассказать братьям и сестре, что происходит, – предложил Баррингтон.

Роуин с готовностью удалился, и Баррингтон полностью сосредоточился на Женевьеве.

– Ты дочь Тесси Гримм, – заявил он.

Женевьева удивленно подняла брови. Она нисколько не походила на Тесси Гримм. Ни в каком аспекте.

– Да. Верно, – подтвердила она.

– Офелия?

Она покачала головой.

– Меня зовут Женевьева. Можно Виви. Офелия – моя сестра.

Глаза Баррингтона на мгновение закрылись.

– Что именно тебе рассказала обо мне мать? – уточнил он.

– Ничего. – Ответ был автоматическим, инстинктивным. По правде говоря, если вопрос начинался с «Что тебе рассказывала мать?», продолжение не имело значения. Ответ на любой подобный вопрос всегда звучал одинаково. – Но я нашла вашу с ней фотографию. И прочитала некоторые старые письма. Я думала, вы тоже некромант. И надеялась… впрочем, теперь это неважно.

– Проклятье, Тесси, – пробормотал Баррингтон, потирая переносицу, словно у него начиналась мигрень. – Похоже, случилось недоразумение. Я очень хочу вернуть тебя домой к матери, но сегодня единственный день в году, когда посещение Энчантры… катастрофично. Уйти будет нелегко, и мне понадобится твое содействие.

– Мое содействие с чем? – уточнила она. Он вздохнул и жестом позвал ее за собой.

– Пойдем. Еще нужно подготовить дом. А поскольку мои дети отказываются делать что-либо полезное, дополнительная пара рук будет не лишней.

Он подошел к одному из закрытых зеркал в фойе, и Женевьева помогла стянуть с него ткань. Поднялось