Великолепная Марго - Ivan Ivanovich

Полюбовался ее раскрытыми то ли от удивления, то ли от ужаса карими глазами, обозвал себя пару раз олухом и… получил ее согласие!

Весь день, потом, он проходил с идиотским выражением лица, из-за чего, в один момент, полностью потерял счет времени и вернулся в Гриффиндорскую гостиную уже после отбоя.

Впрочем, он не жалел. Получать от Гермионы за опоздание (а она прождала его весь вечер у камина), почему-то оказалось очень приятно. Наверное, потому что она была единственным человеком в Хогвартсе, наверное, кроме Дамблдора с Макгонагалл, кому на Гарри не было все равно.

Хотя… все-таки им больше важен престиж школы, а не Гарри, каким бы «выдающимся» молодым человеком он ни был. А вот Гермионе важен он. И хоть ни он, ни она еще не говорили о том, что между ними происходит, но Гарри чувствовал, что и это не за горами.

Гарри, монотонно протирающий пол новенькой шваброй, вдруг поморщился. Синяк под глазом стрельнул болью. Откуда у него взялся синяк?

Ну так не только он один понял, что Гермиона-девушка!

* * *

Три дня назад.

Очередная отработка у Снейпа. Сколько их было и сколько их будет? Гарри не знал. Но настолько привык работать со старой шваброй, которую уже четыре года выдавал ему Филч каждый раз, как он попадал на отработку, что, в принципе, научился с этим справляться без особых эмоций. Правда, Гермиона была недовольна (Ну, Гарри! Ведь это так просто выучить таблицу совместимости ингредиентов), но тут было дело принципа. Учиться у Снейпа Гарри не хотел. Справедливости ради стоит отметить, что и сам Снейп не горел желанием учить Поттера. И вот такое вот взаимное нежелание приводило к тому, что Снейп тратил нервные клетки, а Гарри время, которое мог провести с Гермионой.

Вот только сегодня спокойно перетерпеть наказание ему не дали. Неожиданно, дверь в комнату открылась и он увидел… Виктора Крама?

— Здравствуй, — с чувствительным акцентом, сказал он и встал у двери.

— Здравствуй, — ответил Гарри, на автомате крепче перехватив швабру. Не понятно почему, но развившаяся за эти годы чуйка просигнализировала о надвигающейся опасности.

— Я… придти… поговорить, — сказал Крам и скрестил руки. Гарри лишь кивнул, — я… спросить… ты с мисс Грейнджер… идти на бал? — спросил он, на что Гарри удивленно раскрыл глаза.

Первой мыслью было послать болгарина куда подальше. Но потом… он вспомнил опыт с Маргарет и решил в начале поговорить.

— Да, — просто ответил Гарри.

— Я тоже хотеть позвать ее, — выдал Крам, вздернув подбородком, — но она мне отказать, — констатировал он, на что Гарри пожал плечами, хотя и был удивлен тем, что Виктор говорит об этом так просто и тем, что Гермиона умолчала об этом. Хотя… кто знает, может она просто не успела сказать?

— И что? Отказала и отказала, — сказал Гарри, на всякий случай, сжимая швабру покрепче. Палочки, как назло, под рукой не было из-за того, что ее забирали на отработках.

— Я… спрашивать… вы не пара. Уступи ее. Я… буду очень благодарен, — сказал он, словно делая ему, Гарри, великое одолжение.

— Нет, — сказал Гарри и начал глазами искать то, что можно было бы еще использовать как оружие.

— Получишь, что хочешь. Деньги. Артефакты. Помощь в Болгарии. Моя семья есть очень влиятельна, — сказал он, так же напрягшись.

Впрочем, Гарри не боялся. Он сражался с Василиском и Волдемортом. Что ему пускай и умелый, но семикурсник? Да, глупая детская мысль, но в тот момент Гарри, злой от столь наглого предложение, по другому думать не мог.

— Я сказал, нет, — сказал Гарри. И стоило ему сказать «нет», как Виктор дернулся за палочкой. Благо, Гарри ждал этого и со всей дури бросил в Виктора швабру, после чего сразу же бросился в атаку…

* * *

Вот так вот. Бросок был настолько удачным, что попал ему прямо в стриженный ежиком лоб. Правда, побить Виктора не получилось. Да, он выронил палочку да и в целом был дезориентирован, вот только физически был сильнее, из-за чего Гарри получил кулаком по глазу. Да и если бы бой продолжался долго, Гарри был уверен, что проиграл бы. Вот только к счастью для Поттера, в комнату ворвался профессор Флитвик и очень быстро прекратил бойню.

И теперь Гарри полировал полы новой шваброй, а Виктор лечился от сотрясения мозга.

Скандал бы-ы-ыл… что интересно, Виктор почему-то взял вину на себя и Каркарову, его директору, формально не за что было зацепиться. Зато персонально от Снейпа (почему не Флитвика, Поттер не понял) Гарри получил отработки до самого Рождества. Да и Макгонагалл обещала придумать ему наказание пожестче.

Гермиона же… повела себя не совсем обычно. Да, она ворчала на него, называла безответственным идиотом и еще с десятком других разных эпитетов. При этом она одновременно обрабатывая здоровенный синяк под глазом и накладывала медицинские чары, что в совокупности создавало впечатление о том, что она ругает его, потому что волнуется, а не как обычно, потому что любит покомандовать.

Странное ощущение. Непривычное. Тебя ругают, потому что за тебя волнуются, а не потому что ты урод и ненормальный, как любили говорить Дурсли. Это чувство было в новинку. Так что Гарри и не думал обижаться на нее. Наоборот, он сидел и балдел от ее заботы.

Интересно… а откуда Маргарет узнала о Гермионе? Вычитала в его голове? Или где-то услышала? Во всяком случае, совет драконихи пришелся в руку. Гермиона действительно замечательная. И он будет ее держаться! А там…

Впрочем, жизнь научила Гарри не загадывать вперед.

Ведь мало ли, какая подлянка ждет его впереди, да?

И с этой мыслью, Гарри промокнул швабру в ведро и шлепнул мокрую ткань на пол!

Вот только спокойно поработать ему опять не дали. Как и в прошлый раз, дверь открылась и в комнату вошел… Крам.

— Ты опять за свое, — вздохнул Гарри, крепче перехватив швабру, но заметил, что теперь на лице Крама не было враждебности. Скорее, что-то вроде уважения.

— Я… придти извиниться, — сказал он и слегка поклонился, — директор Каркаров сказать мне, что мое поведение… не есть допустимо.

— Поэтому решил извиниться? Потому что директор сказал? — ляпнул Гарри не подумав, но Крам словно не услышал сказанного. Или просто не обратил внимание на контекст.

— Нет. Извиниться я решить сам. Потому что уважать тех, кто стоит до конца. Уважать сильных, — сказал он и, вновь поклонившись, вышел из комнаты. А Гарри… а что Гарри? Он пожал