Противу други своя - Борис Владимирович Сапожников

пор мы не видели и ломанного гроша, поэтому у солдат возникают резонные сомнения в честности кавалера Вальдемара Терехофф, который взял нас к вам на службу, но не дал и гроша из тех денег, что мы везли с собой.

— Мистер Хилл, — Терехов первым делом представил мне командира англичан, как Якова Хилла, — кавалер Терехов действовал по моему приказу. У нас не банда, где делят общую добычу. Деньги пойдут в казну ополчения, а вас распределят по полкам и положат обещанное жалование. Но на марше сделать будет проблематично, поэтому пока вы будете получать жалование по своему нынешнему чину. Как прибудем под Торжок, дьяки сразу займутся вашим распределением в полки. В том порукой вам моё княжеское слово.

Моего слова и обещания уже сейчас платить хоть какое-то жалование оказалось вполне достаточно. Англичане пока двигались своим отрядом, но уже скоро их разбросают начальными людьми и унтерами-урядниками по полкам нового строя.

Я опасался, что появление англичан повлияет на испанцев Тино Колладо, однако тот отнёсся к ним равнодушно.

— Может и еретики, — пожал он плечами, узнав от меня новость о прибытии англичан в войско, — да только в их ереси от доброго католичества уж точно побольше, чем лютеровой или кальвиновой. У них ведь там на островах всё как у людей, и храмы, и епископы, только глава не Папа, а король. Папа этого, конечно, не простит никогда, но какое нам до этого дело. Он у себя в Риме, а в мы здесь, в Московии, воюем. С кальвинистами или лютеранами рядом, может, и не стали бы мои парни драться, а с этими — бог с ними.

Такая вот религиозная терпимость.

И вот теперь пришёл черёд проверить наше войско в первом настоящем сражении. Да ещё и как оказалось сражении весьма странном, потому что сторон в нём вполне может оказаться сразу три.

— Свеи не сегодня-завтра начнут обстреливать воровской гуляй-город из больших пушек, — заявил Ляпунов, — и к вечеру, наверное, разобьют достаточно, чтобы напасть. Вот тут-то и надо их бить.

— По-подлому, значит, — мрачно заметил Пожарский, недолюбливавший Ляпунова, хотя формально князь был у него в подчинении, ведь Зарайск, где Пожарский был воеводой, входил в рязанскую землю. — Исподтишка.

— Главное, победа, — отмахнулся Ляпунов, — а после ужо напишут всё как надо. Да и ежели мы со свеями сцепимся ужо Заруцкий-атаман пошлёт своих казачков на нас, не упустит такой возможности.

— Верно, — кивнул я, — не упустит. Потому надо нам, когда свеи пробьют оборону гуляй-города и на штурм двинутся, повести в атаку пешие полки. Будет им лучшая проверка боем. Ну а коли Заруцкий нам в тыл ударит, так есть твои, Прокопий, да муромские и владимирские и тульские дети боярские, чтобы удар тот отразить.

Пока я не хотел пускать в дело конных копейщиков, отличившихся лишь под Тулой, где князь Лопата Пожарский сумел крепко поколотить пытавшихся снова перехватить обоз с пищалями и замками для ополчения. Да и конные пищальники должны оставаться без дела до поры, их время ещё придёт. Быть может, под Торжком, а может и в другой битве. Сейчас сказать этого было нельзя.

— Так оно лучше, — согласился Пожарский. — Враги даже если разом ударят по нам, заедино действовать не станут, потому как и друг другу они враги тож. Стрельцы из гуляй-города не выйдут, а с воровскими казаками уж твои дети боярские, Прокопий, справятся.

Ляпунову в грядущем сражении была отдана под начало все поместная конница. Спорить он дальше стал, чтобы не быть обвинённым в трусости.

— Как бы то ни было, — заявил я, — а битве быть жаркой и потому надо быть ко всему готовыми. Свеи для всех нас враг новый, а кто таков этот Мансфельд никто не ведает. Потому даже если казаться будет, что победа уже наша, надобно всё одно быть начеку.

— Отчего тогда стан не укрепляем? — поинтересовался воевода Хованский-Бал, чей дальний родич командовал псковскими детьми боярскими в воровском войске.

— Нет более в том нужды сугубой, — покачал головой я, — как была, когда с ляхами да литвой бились. Теперь самолучший гуляй-город свеи из больших пушек разнесут, потому в поле с ними надо сходиться, и в поле бить, а не ждать их в стане. Другой у нас враг и воевать с ним надо иначе.

На том и закончили наш военный совет, чтобы готовиться к странной битве на три стороны, где все три друг другу враги, не смотри, что и мы, и воровские люди православные. Резать друг друга с остервенением это нам ничуть не помешает.

[1]Насад, насада, носадъ (др.-русск. насадъ, насада) — речное плоскодонное, беспалубное судно из дерева с высокими набитыми бортами, с небольшой осадкой и крытым грузовым трюмом. Имело одну мачту и парус. Известны с XI века, использовались для перевозки грузов и войск. В XV—XVI вв. использовались русским войском в войнах с Казанским ханством. До XVIII в. насады строились на Каме и Вятке, поэтому их называли камскими и вятскими, где их использовали для сплавки леса вплоть до Астрахани, откуда уже не возвращали, а продавали на слом или для других целей

Глава двадцать вторая

Ай да Мансфельд, ай да…

Ночью в шведском лагере начался большой переполох. Конечно же, казаки не пожелали сидеть в гуляй-городе без дела и учинили вылазку. Несколько десятков их перемазавшись для верности дёгтем, так что только белки глаза остались не зачернены, проползли приличное расстояние, разделявшее гуляй-город и шведский лагерь. Сперва всё шло как по маслу, ужами привычные к такому делу казаки заползли на валы, насыпанные перед позициями пушек, нацеленных на гуляй-город и готовых открыть огонь с первыми лучами солнца. У каждого казака с собой кроме пистолета да ножа (сабель не брали, потому что неудобно с ними, а если до съёмного боя дойдёт, то считай дело провалено) было по молотку и оловянному гвоздю, чтобы заколотить их в запальные отверстия самых больших пушек государева наряда, взятых Делагарди из Москвы.

Но, конечно же, командовавший шведами Мансфельд дураком не был, и возможность подобной вылазки предусмотрел. Орудия откатили с позиций в самый чёрный час ночи, когда глаза слипаются у всех, и почти сразу после казаки полезли на валы. Вместо них успели поставить деревянные муляжи, заготовленные заранее, при свете солнца никогда не спутаешь даже издали, а вот в