Созвездие Дракона - Мария Доброхотова

там находился, а Мангон тем временем принялся раздеваться. Он торопился, почти рвал на себе пуговицы, и металлическая рука не облегчала ему задачу. разобравшись с рубашкой, он скинул её в шкаф, следом полетели брюки.

Чтобы не смущать Адриана пристальным взглядом, Таня отвернулась и постаралась найти пожар. С высоты она отлично видела зарево и столб дыма, но разглядеть, что именно горело, не могла.

— Это точно “Чёрный дракон”, — шепнул ей в затылок Адриан. таня вздрогнула. Когда он успел подкрасться? Мангон был обнажён, если не считать дретового белья, которое растянется на драконе и затем вернёт свою форму. Мангон снял также протез, и его рука заканчивалась чуть ниже локтя уродливым шрамом, от вида которого по спине Тани проскользили мурашки.

— У нас нет времени. Ты уверена, что полетишь со мной?

Таня уверенно кивнула.

— У нас получится летать вместе. Вот увидишь.

На этот раз Адриан не стал с ней спорить. Она начал обращаться прямо на крыше, двигаясь ближе к шкафчику. И теперь таня видела, что там: помимо одежды и протеза руки, там оказалось несколько железных драконьих лап. После обращения Адриан остался таким же изувеченным — у него не хватало половины левой лапы, — но он привычным движением сунул обрубок в шкаф, послышался стук защёлкивающихся замочков, и обратно он уже вынул конечность с устрашающим железным протезом. Дракон тихо рыкнул, и Таня вышла из оцепенения: до этого она не могла оторвать взгляда от странной конструкции. На какие ухищрения приходилось идти Адриану, чтобы сохранять привычный образ жизни!

Но размышлять действительно было некогда. Таня вбежала по подставленному крылу, оттолкнулась от драконьей лопатки, ухватилась за один из шипов и оказалась у дракона на шее. Она едва успела отогнуть чешуйки и зажать ими ноги, когда Мангон хлопнул крыльями раз, второй и сорвался с крыши.

Сердце ухнуло вниз, желудок свело от страха и восторга. Воспоминания о полётах успели притупиться, и потому удовольствие оказалось едва ли не таким же острым, как в первый раз. Мангон кивнул шипастой головой направо, и Таня привалилась вперёд к шипам и немного вправо, чтобы компенсировать силу инерции. Поворот прошёл без сложностей, и она едва удержалась, чтобы не закричать от восторга, это было бы крайне неуместно. Мангон летел ровно, будто всю жизнь работал в паре с человеком, Таня чувствовала, как под шкурой движутся крупные округлые мышцы. Она плотнее сжала бёдра, чтобы чувствовать дракона полнее и больше, наклонилась сильнее вперед, обхватывая шип спереди, и даже немного приподнялась, словно была на лошади. Таня двигалась вместе с драконом, упиваясь полётом и чувством единения, и ей казалось, что она ощущает, что Мангон также удивлен и доволен. Эти чувства, острые и приятные, вытеснили почти все мысли, и так продолжалось до тех пор, пока Таня не посмотрела вниз. Там горело большое здание, языки пламени вырывались из окон и лизали стены и крышу. Люди высыпали из домов и стояли на дороге, глядя на пожар.

Осознание выбило воздух у Тани из лёгких: это была гостиница Сен-Жанов.

Дракон сделал круг над пылающим особняком. Он летел невысоко, и Таня уже отсюда почувствовала жар вырывающегося из окон пламени. Мангон опустил одно крыло так, что она, высвободив ноги, смогла по нему соскользнуть и спрыгнуть на обледенелую мостовую, и сам тут же снова умчался в тёмное небо. Приземление вышло жёстким. Удар неприятно отозвался в ногах, и Таня кувыркнулась вперёд, чтобы не переломать кости. Она тут же вскочила, оглядываясь по сторонам. Пламя ревело, и от его гула закладывало уши. Несколько человек выстроились в шеренгу и передавали друг другу вёдра, и крупный мужчина выплёскивал воду в огонь, но это была капля в море, которая не помогала, а едва ли не раззадоривала огонь ещё больше. Но в основном зеваки жались к стенам, загораживали носы от запаха гари и смотрели. Пламя отражалось в их тёмных глазах, жадных до зрелищ и чужого горя. Таня отвернулась, чтобы не видеть эти лица, застывшие в радостном, почти восторженном возбуждении.

Она узнала маленькую фигурку почти сразу. Распущенные волосы спускались на её спину, словно непослушная волна. Росалинда. Она стояла, прижав руку к груди, подавшись вперёд и не отрывая взгляда от погибающей гостиницы. Росси казалась потерянной и одинокой посреди улицы, особенно уязвимой со своим огромным животом. Вокруг неё образовалось свободное пространство, все были или заняты, или не считали нужным поддерживать хозяйку, так что она осталась одна на блестящей от растаявщего снега мостовой. Росси подняла голову: над гостиницей пролетел дракон и сбросил на её крышу мешок песка.

“К чёрту!” — подумала Таня. Обида всё ещё клокотала в ней, но она не шла ни в какое сравнение с горем, которое приходилось в тот момент переживать Росси. Поэтому Таня быстро подошла к ней и без лишних слов сжала в объятия.

— Что? — сдавленно выдохнула Росси. — Северянка? Ох, Северянка!

Удивление длилось всего мгновение, а в следующее Росалинда как будто сломалась, обмякла в руках Тани. Из глаз полились слёзы, вмиг намочив Танину рубашку.

— Ты пришла! Благослови тебя Великая Матерь, ты пришла, — она отчаянно цеплялась за одежду, словно угодивший в воду котенок.

— Я здесь. Все хорошо, — говорила Таня и гладила Росси по спине. От подруги пахло потом и страхом. — Где Жослен?

Росалинда отпрянула, закрыв рот рукой. Глаза её широко распахнулись и стали похожи на два тёмных провала, в которых плясали отблески пожара.

— Он внутри, — одними губами проговорила она. — Пошёл за Влади.

У Тани похолодел затылок. Она обернулась на горящее здание, ревущее, словно раненый зверь. Представить было страшно, что где-то там, внутри, остался маленький ребенок и молодой мужчина. Чтобы они смогли выжить, должно было случиться настоящее чудо.

“Великая Матерь! Ты слышишь меня?”

Таня решительно сбросила с себя руки Росси, которая цеплялась за неё, как за спасательный круг.

“Мне сейчас нужно одно чудо. Пожалуйста”.

Огонь дрожал, протягивал щупальца в ночное небо, прогоняя мрак, выл и надрывался, обдавая жаром. Горячий воздух подхватил Танины волосы, когда она сделала два нерешительных шага к огню. Цветы на руке пробудились, хищно расправили лепестки.

— Татана, стой! — Росси вцепилась в рукав, повисла на нём. — Что ты делаешь? Не оставляй меня!

— Его надо вытащить, Росси! Нельзя оставлять его там, — голос стал хриплым то ли от гари, то ли от слез.

— Мне страшно, Татана, — Росалинда тоже кричала. По её грязным щекам текли слезы, оставляя блестящие дорожки. — Не оставляй меня.

Но Таня молча отвернулась. Дёрнула руку, освобождаясь, и сделала ещё шаг к гостинице.

“Одно