Лучший мистический детектив - Гапарон Гарсаров

из полого стебля ядовитой цикуты, в изобилии росшей по берегам реки. Туда же я положил семь раздавленных в пасту земляных червей и несколько щепок дерева, обожженного молнией. Затем я пошел в лес и вырыл ямку у пораженного небесным огнем дуба, на дно которой уложил черную каменную плиту, трубку, семь черных галечных камней, означавших смерть, и засыпал ее землей, произнося страшное заклятье:

«Слушай! Я пришел наступить на твою душу! Твое имя Микайт Махартс — Железная Рука. Твою слюну я зарываю в землю. Твою душу я хороню в землю. Я пришел накрыть тебя черным камнем. Я пришел покрыть тебя черной материей. Я пришел закрыть тебя черными плитами, чтобы ты больше никогда не появился вновь. К черному гробу гор в Темнеющей Стране потянется твоя тропа. Так будет с тобой. Глина с гор укроет тебя. Черным гробом и черными плитами я пришел покрыть тебя. И теперь твоя душа угасает. Она становится синей. Когда сгустится тьма, твой дух уменьшится, и выродится, и больше не появится никогда. Слушай!»

Разровняв сверху землю и прикрыв ее дерном, я вернулся в деревню. Теперь я мог доказать, кто из нас сильнейший и насладиться местью…

К вечеру домой возвратился Железная Рука, и не обратив на меня никакого внимания, кулем свалился на кровать. Он был мертвецки пьян. Его утреннее похмелье было ужасным. Его рвало кровью и желчью, он задыхался, покрывшись красными пятнами. Впервые он не смог встать с кровати, чтобы купить новую бутылку. Я ликовал — колдовство начало свою работу. К вечеру улучшения не наступило. Силы стремительно покидали его. Лицо его посерело и осунулось.

Жена отвезла его в ближайший госпиталь, где у него нашли легкое алкогольное отравление. Заверив, что ее муж утром будет абсолютно здоров, врачи, сделав ему какой-то укол, отправили их обратно домой.

Через три дня Микайт Махартс посинел и как-то усох. Каждое движение ему давалось с трудом, он перестал есть, и даже вода, которую он пытался выпить, не проходила через пищевод. И только тогда перед ним открылась ужасная правда — он стал жертвой другого, более сильного колдуна. Только настоящий шаман мог помочь ему, но таких ни в его, ни в соседних деревнях не было. И тогда, пересилив себя, он наконец позвал меня.

— Николас… это ты наслал на меня заклятье смерти. Я знаю. Умоляю, сними его, и я поделюсь с тобой своим могуществом.

— Не смеши. Ты заплатишь сполна за мое унижение, ты пройдешь этой тропой до конца, но я не дам умереть тебе своей смертью. Этой ночью я принесу тебя в жертву и, забрав твою силу, приму посвящение.

Безумный крик раненого животного вырвался из его груди, но вдруг оборвался, запечатав его губы навсегда. Лицо его исказилось, и он лишился речи. Теперь я мог беспрепятственно находиться рядом с больным, всем своим видом показывая, как я опечален и пытаюсь хоть чем-то облегчить его страдания.

К ночи я послал его жену в дальний поселок, наказав ей срочно раздобыть какое-то лекарство. А когда она уехала, я достал из-под подушки Железной Руки его же большой острый охотничий нож, с которым тот никогда не расставался.

— Время пришло…, — тихо произнес я и с силой вогнал свое оружие ему в грудь по самую рукоятку. Брызнувшая кровь окропила мое лицо, и я почувствовал, как незнакомая мне ранее энергия наполняет каждую клеточку моего тела. Мне захотелось кричать от охватившего меня наслаждения и осознания своей силы и свободы! Тело бывшего колдуна дернулось в последний раз и застыло навсегда.

Я обтер рукоятку ножа, торчавшего из трупа, какой-то тряпкой, и захватив мои немногочисленные пожитки, ушел в ночь. Продвигаясь все дальше и дальше на запад, заметая следы, я изменил свое имя, и даже в какой-то мере, внешность. Моя колдовская мощь росла, но с ее ростом связь с Повелителем становилась все слабее, пока в один момент я не понял, что она окончательно разорвалась.

Автостопом я проехал через всю Америку, побывал во многих резервациях, знакомясь с историей, бытом и верованиями индейцев, все еще надеясь найти знания, которые помогут понять мне, что же произошло со мной, пока не осознал, что их культура практически утеряна. Я не встретил ни одного нормального шамана, который бы действительно имел связь с духами. В своей общей массе они превратились в клоунов, развлекающих белых господ трюками. Может быть, я не прав, и настоящие Ваканы все еще существуют, прячась от цивилизации и не афишируя своих способностей. Не знаю…

С тех пор прошло много лет. Я ночевал с бездомными под мостами, выклянчивал пищу. Иногда мне удавалось найти временную работу чернорабочим, но часто по окончании работ меня просто вышвыривали, не заплатив ни цента. У меня не было ни документов, ни денег, ни жилья, ни будущего. Люди презирали меня, унижали, брезговали подойти ко мне, насмехались надо мной, считая меня полоумным.

Но я терпел, свято веря, что когда-нибудь настанет миг возмездия, помня чувство ослепительной эйфории, накатившее на меня, когда я вонзил нож в грудь того идиота, впервые осуществив свою месть.

Иногда, правда, я вспоминал о своем отце, но для меня он стал совсем чужим человеком. Я не хотел его видеть, да и не мог, так как подозревал, что полиция до сих пор меня ищет. Не таким уж я был и наивным, чтобы не понимать, что убийство Железной Руки так просто не сойдет мне.

Мой недуг так больше и не возвратился, и я стал почти забывать о Великом Духе, исцелившем меня. Пока, однажды он не вернулся, сначала встряхнув меня, а потом придавив всей своей мощью… Он пришел неожиданно, как всегда во сне. Теперь он был не похож на прозрачный туман, он обрел плоть, и впервые я испугался.

Я стоял в какой-то пещере, слабо освещаемой факелами, посередине которой почти затух костер. Вдруг уголья в нем налились багровым светом, зашипели и стали разрастаться, превращаясь в тяжелый липкий черный туман, который поднимался к самому потолку. Он сгущался, пока не превратился в громадную фигуру получеловека-полумедведя, по шкуре которого зигзагами перетекали зеленоватые вспышки. Его голос, низких и глухой, буквально пригвоздил меня к полу:

— Ты набрался зрелости и силы. Пришло твое время выполнить свою миссию и искупить предательство твоего прадеда. Отныне твоя душа безраздельно принадлежит только мне, и ты исполнишь мою волю! — эти слова оглушили меня, я пытался сопротивляться сильнейшему ментальному давлению, но непереносимая боль огненной вспышкой пронзила мою голову, и кровь хлынула из моих ушей.