Симбионт 3 - Валерий Михайлович Гуминский

— Заплатит он… Хватайте вместе с княжичем «голема» и тащите его к каморке. Надо будет техников вызвать, чтобы они профилактику провели.

Мы опять попыхтели, оттаскивая поражённого в бою манекена, Бабич шёл рядом и что-то ворчал, разглядывая обрубки.

— Вот что, парень, — сказал он, когда мы распрямили спины и выдохнули облегчённо, — ты можешь запросто одолеть Скрипицына, шанс есть. Но, как я понял, для разгона источника тебе нужно время.

— А сколько минут я потратил на бой?

— Десять минут, — ответил за Мастера княжич. — Я засекал.

— Хм, — я почесал затылок. — Если бы знал, насколько тяжело противостоять такому противнику, сразу бы начал разгонять источник.

— Это адская штука, поверь, — усмехнулся Григорий. — Дима с Костей стонали, когда Бабич выставлял против них «големов».

— Топайте отсюда, не мешайте мне, — сказал Мастер клинков и спрятался в своей комнатке, а мы исправно выполнили его приказ, покинув фехтовальный зал.

Пока шли по коридору, я поинтересовался, какова вероятность, что жених Сонечки откажется от дуэли. Княжич перевесил чехол со своими саблями с одного плеча на другое (ему так и не удалось помахать клинками, чему он, впрочем, нисколько не огорчился), задумчиво ответил:

— На попятную он пойдёт только в одном случае: если ты прилюдно попросишь у него прощения. Но я тебе не советую делать это. Поверь, незазорно будет проиграть опытному дуэлянту, чем вымолить у него прощение, а потом ходить, как оплёванный.

— Репутация, понимаю, — кивнул я.

— Слабаков не любят, — высказал неопровержимую сентенцию Шуйский. — Не забывай, где ты учишься. Я уверен, что о твоей дуэли уже вовсю судачат в университете. Ролик, где ты сцепился с подполковником, уже гуляет в Сети. Кстати, тебя добавили в чат группы?

— А какой здесь коммуникатор самый популярный? — я слегка смутился, потому что в круговерти событий совершенно забыл выяснить самое главное: как мне общаться с одногруппниками и узнавать университетские новости. Может быть, из-за того, что нужный коммуникатор не стоит на моём телефоне, никто мне и не пишет.

— «Схоластик». Довольно популярная «общалка». Есть ещё «Беседка», но она больше в Питере в ходу.

— Хм, «Беседка» у меня есть, но не знал, что Москва и Питер столь яро дистанцируются друг от друга, — с иронией ответил я. — Ладно, поставлю на телефон «Схоластика». А прошлый Григорий каким пользовался?

— Вот им и пользовался, — ухмыльнулся княжич.

Мы как раз вошли в гостиную и сразу же наткнулись на дворецкого. Тот поклонился и величаво произнёс:

— Григорий Александрович, господин Дружинин! Его Светлость ждёт вас в кабинете сию минуту.

— Мне бы под душем сполоснуться, — я представил себя стоящим в пропотевшем спортивном костюме перед элегантным канцлером, и поморщился.

— Не извольте беспокоиться, господин Дружинин, — вот же скотина! Этот напыщенный лакей упрямо называет меня по фамилии, как будто забыл имя. — Его Светлость знает, что вы были на тренировке.

Канцлер с заложенными за спину руками стоял возле окна, которое выходило прямо на аллею. Наверное, что-то интересное увидел, раз не торопился обратить на нас внимание. Григорий кашлянул. Старший Шуйский неторопливо обернулся.

— А-аа, молодёжь! — с непонятной интонацией проговорил он. — Проходите, проходите, не топчитесь возле двери.

Что характерно, канцлер не предложил нам сесть. Сам он опёрся руками о подоконник и с любопытством оглядел нас, как будто видел впервые в жизни. Так и думалось, сейчас скажет: давайте знакомиться.

— Меня известили о вчерашнем инциденте в клубе, — чего-то такого я и ожидал, честно говоря. А то слишком всё тихо, как будто мне и не предстояло скрестить клинки с ревнивым отставником. — Я очень огорчён тем, что мой сын не смог оградить гостя от неприятностей, в которые частенько попадают неопытные юноши. И теперь передо мной дилемма: запретить дуэль волевым решением или дать ситуации разрешиться самой собой. Но в таком случае пострадает Михаил. А я ведь дал слово Александру Егоровичу, что буду присматривать за его сыном. Выходит, плохо смотрю. И как быть?

Мы молчали, давая князю выговориться.

— Гриша, почему ты не поставил меня в известность ещё вчера?

— Мы приехали поздно, я не хотел тебя беспокоить, — нехотя ответил княжич. — А утром ты куда-то исчез.

— Да, мне пришлось в свой единственный выходной день заниматься чужими проблемами, — канцлер был спокоен, как природа перед надвигающейся бурей. — Я посетил влиятельных представителей Дуэльного Комитета, но они не нашли никаких веских причин отменить дуэль.

— А откуда они вообще узнали о дуэли? — удивился я.

— Клубы, общества, собрания обязаны сообщать о предстоящей сатисфакции Комитету, иначе им выдвинут обвинения в устроительстве нелегальных дуэлей, — спокойно пояснил князь Шуйский. — А это влечёт за собой лишение лицензии на деятельность.

— Разве клубам нужна лицензия? Это же частная инициатива устроителей.

— Клуб, который берёт взносы со своих членов, уже попадает под фискальный надзор, — как маленькому объяснил канцлер. — Уж тебе-то должно быть известно о таких вещах, Михаил.

— Каюсь, не обращал внимания на эту общественную структуру.

— Молодо-зелено, — хмыкнул Шуйский, прохаживаясь по кабинету, а мы, как дурачки, чуть ли не на вытяжку стояли посреди помещения. — Что думаешь делать?

— Просить прощения не собираюсь, потому что не вижу причины, — пожал я плечами. — Софья Аркадьевна — девушка свободная, не помолвлена с подполковником Скрипицыным, отдавала отчёт своим действиям. Этот идиот с чего-то решил, что я в танце слишком вольно вёл себя с госпожой Темниковой.

— Да, Сергей Назарович — известный ревнивец, — усмехнулся Шуйский. — В этом его проблема. Современным девушкам очень не нравится, когда их избранники вдруг начинают следить за каждым шагом, устраивать истерики, словно экзальтированные дамочки. У Скрипицына, как я помню, сорвалось три помолвки, и всё из-за ревности. Значит, теперь он ухаживает за Софьей Темниковой. Хм, совсем плохо у человека стало.

— А что так? — Осторожно спросил Григорий. — Софья Аркадьевна — неплохой вариант. То, что она потомственная ведьма…

— В том и дело, что она ведьма, — прервал его канцлер. — И очень хорошенькая. Выйдет замуж за Скрипицына и начнёт ставить ему рога, причём — намеренно. Как следствие, бесконечные дуэли, пока кто-нибудь не прибьёт ревнивца где-нибудь в тёмном переулке. А потом сбросит тело в канализационный люк, лишая возможности рекуперации. Плохая история может