Страны без солнц - Карл Шрёдер

Тарви хлопнул по земле:

— От этого союза? Того, который хочет заключить с нами эмиссар?

Леаль кивнула:

— Нам уже делали такое предложение раньше. И в прошлый раз наш народ выбрал союз с теми существами с арены, которые более всего походили на нас. Это были общества, состоящие из личностей с самосознанием, в основном человекообразных. Близкий нам человеческий род. Даже сегодня они поддерживают «туристическую станцию» на краю Вирги, и вы торгуете с ними, а некоторые стражи путешествуют между их мирами, так?

Страж кивнул.

— Но в Отказе участвовала и другая фракция, — сказала Леаль. — Мужчины и женщины Вирги, которые понимали, что, хотя чужеземные гуманоиды могут выглядеть как мы и даже думать как мы, это не значит, что они преследуют наши интересы. Эти люди выступали за другой союз, союз с существами, которые чрезвычайно отличались от нас, но чьи интересы совпадали с нашими. Существа, которые хотели потеснить искусственную природу из своих собственных миров, создать независимые от нее экологии и цивилизации. Пузырьки самобытности — вот чего они хотели, как и мы. Потому что Вирга — единственное известное нам место во Вселенной, которое полностью свободно от И.П..

Страж нахмурился и потер подбородок.

— Ну, может быть, вы сумеете мне кое на что ответить, — сказал он. — Если искусственная природа находится на технологическом максимуме — может генерировать любые мыслимые устройства или системы — то почему уникален Кандес?

— Потому что И.П. — это мета-технология: она не может создать технологию, превосходящую ее саму. — Она задумалась о том, что же видела и о чем ей рассказывали с тех пор, как она покинула Виргу — детали, которые она с трудом понимала или могла выразить в словах. — Как только… — начала она, — как только у вас появляется точная физическая модель и достаточно скорые вычислительные агрегаты, вы можете использовать естественный отбор для эволюции конструкций и стратегий в том, что эмиссар назвал «виртуальной средой». Этот процесс быстрее и эффективнее, чем то, что мы называем мышлением… и как только вы получаете технологию, вам не нужно ничего знать о том, как она работает. Вы просто ею пользуетесь.

— Но вычислительные агрегаты И.П. не работают внутри Вирги, и ее люди не знают, отчего.

— Вне Вирги все равны, — сказала она. — Все находятся на технологическом максимуме: все одинаково способны эволюционно развивать новые устройства, потому что у всех одна и та же, совершенная физическая модель. Коль скоро у вас имеется эта модель и достаточно быстродействующие вычислительные мощности, никто во Вселенной не сможет завести себе машину, которую вы не сможете скопировать. Вы просто выводите ее селекцией, и в конце концов как результат выскакивает ее конструкция. Так что повсюду во Вселенной имеет место технологический тупик, — сказала Леаль. — Повсюду, но не здесь. Потому что никто не может дублировать Кандес. Люди, создавшие Кандес, не получили его эволюцией, а придумали его, и они использовали физическую модель, более полную, чем та, что есть у всех остальных.

Страж медленно кивнул.

— И все хотят ее получить.

— Вы так и не поделились ею со своими союзниками-людьми, но я готова поспорить, что они на вас оказывали все мыслимое давление, чтобы ее получить. — (Он склонил голову в знак согласия.) — Технология Кандеса — это штука, меняющая правила игры для всей арены, — продолжала она, — и для всей огромной экологии Веги. Может быть, для всей галактики, мы не знаем. Наукой больше нигде не занимаются, потому что И.П. давно сделала ее ненужной. Ирония здесь в том, что наука И.П. остановилась как раз чуть не доходя до открытия последнего принципа, который здесь был открыт. Искусственная природа настолько повально контролирует все, что не существует свободных зон, где мог бы состояться перезапуск науки. И.П. ограничила саму себя, поэтому они вынуждены воровать. У нас.

Страж поразмыслил над этим. Наконец он сказал:

— Почему вы думаете, что народ эмиссара заслуживают большего доверия, чем союзники, которых мы уже заполучили?

— Потому что они — не фауна арены, — немедленно ответила она. — Сама их природа, как отдельных индивидов, так и групп, такова, что они не из хищников или завоевателей. Они — флора, если хотите, в сфере искусственной природы. Травоядные, сами леса — костяк экологии, которая делает арену возможной. Я подозреваю, что они — основа всей цивилизационной экологии Веги. Они не обладают самосознанием, в основном потому, что им это не требуется. Но они могут думать — или привлекать машины, чтобы те думали за них — и их достоинства заключаются в мире и торговле. Вот от какого союза отказались ваши предки; вместо этого вы выбрали союз с акулами, полагая, что сможете контролировать их аппетиты. Что же, у вас не выйдет. Те, кого вы принимаете за своих союзников, — это те самые, кто пытался проникнуть в Виргу. Давным-давно они заложили в стену мира монстров с приказом пробудиться и вторгаться, если поле Кандеса ослабнет. Несколько лет назад оно дрогнуло — всего на одну ночь. Хайден Гриффин, — она кивнула на его спящую фигуру, — был там. Он видел, как это произошло, и видел, каким образом это случилось: человек из страны ваших союзников манипулировал адмиралом Слипстрима, чтобы тот отключил поле. Его любовница, Обри Махаллан, была агентом того же народа, который послал к вам Холона.

В тот день ваши «друзья» показали свое истинное лицо. Но вы должны помнить, что когда-то, еще в самом начале, и другие предлагали себя в союзники. И теперь они возобновляют свое предложение, ко взаимной выгоде.

Страж встал. «Нам предстоит над этим поразмыслить», — сказал он. Когда страж разворачивался, Леаль увидела отблеск света на его плече, где к его форме крепился какой-то военный знак различия. Ей стало интересно, насколько высок его чин во Внутренней Страже.

— Как думаете, убедит он еще кого-нибудь? — размышлял Тарви.

Леаль улеглась под черным безоблачным небом.

— Там не меньше сотни авиаторов, и все время подходят новые. Юстас Лолл и коммодор, Холон и остальная Внутренняя Стража — все здесь. На сегодня мы свободны, Тарви. Но не думаю, что это протянется долго, а вы?

Он ничего не ответил, а она слишком устала, чтобы по этому поводу тревожиться. Несколько минут она смаковала своеобразное удовольствие от того, что кому-то дала урок истории. Пока она разговаривала с человеком из Внутренней Стражи, на краткий миг ей показалось, что она вернулась в университет и наставляет жаждущего знаний студента. Она ухватилась за