Фантастика 2026-160 - Вахтанг Глурджидзе

class="p1">Вот тогда по всей округе и начали появляться небольшие желтые пятнышки. Не больше половины ладони. И в момент, когда демон начал испускать свою силу, из них начали подниматься капли. Небольшие, яркие, оранжевые, но они уносились в небо и…

И они пробивали все.

Тварей, деревья, часть крыши церквушки.

Это было похоже на… Звездопад, наверное.

Никогда не видел звездопадов в живую, но других ассоциаций у меня не нет.

Это было чудовищно сильно и чудовищно красиво.

Демон истлел меньше чем за минуту. Твари, что сбежались со всей округе продержались еще меньше. Одной такой капли хватало, чтобы приличную по размером тушу разорвало на куски.

Все кончилось настолько быстро, что люди в церкви еще около получаса не смели выходить наружу.

Макс же…

Он постоял около двух минут, наблюдая за огоньками, уносящимися в небо, а затем потер глаза и произнес: «Спать хочу, дядь, Кость. Мочи нет…» — сел, а затем просто заснул с посохом на коленях.

Я его занес в церковь, пристроил у алтаря и накрыл теплым плащом.

Вот так, без великой бойни, без сражения и сотен инквизиторов с клириками, он уничтожил одну из опаснейших тварей.

Знаете, эти глупости, про то, что ходоки приносят горе и несчастья… Я до сих пор уверен, и у меня нет оснований не верить этому, но я считаю, что ходоки появляются там, где может случиться беда. Их ноги ведут в такие места.

И то, что ходоки приносят несчастья — несусветная глупость. Они пытаются эти несчастья исправить.

Что же до того, что было дальше, то…

Как только демон был уничтожен, буквально через несколько часов, прибыли первые военные. За ними потянулось начальство. Еще через пару часов подтянулись церковники, затем маги и…

Прости меня, Моргана, но какой же бедлам начался. Вы бы знали!

Военные пытались выгнать церковников и магов, аргументируя, что это их вотчина. Отряд инквизиции с пеной у рта доказывал. что вотчина их и демоны — это прямое их занятие. Маги тоже пытались что-то доказать, махать бумагами от коллегии, но при этом по тихому проводили обследование, собирали образцы и проверяли артефактами место происшествия.

Как мне потом рассказывал сам Серафим, дошло до того, что возглавлявший отряд отец Прохор, зарядил кадилом сначала Капитану, а затем добавил по хребту не ожидавшему такого представителю коллегии магов.

Я же…

Нет, я не с кем не спорил, никому ничего не доказывал, а взял посох Макса через плащ, завернул поплотнее и, после кивка Серафима, по тихому свалил оттуда.

Нет, мне не было безразлично, кто призвал демона в наш мир. И мне не было плевать на то, что будет дальше и кто этим займется. Просто на тот момент я посчитал, что важнее для меня это Макс.

Мальчишка, что сладко спал с легкой улыбкой. Помню, он еще причмокивал губами и что-то бормотал.

Вроде бы про корицу.

В общем, чем дальше разгорался скандал, тем спокойнее я взял Макса на руки, подхватил посох и пошел в сторону кордона, на котором мы оставили наш внедорожный автомобиль. Там я спокойно загрузил спящего ученика, посох и вкратце описал произошедшее оставшимся солдатам.

Надо было сваливать подальше от конфликта между ведомствами. Я, как человек находившийся не в их юрисдикции, не входящий ни в одно из них, понял сразу — меня сделают крайним.

Нет, то что меня в покое не оставят, будут допрашивать и попытаются в чем-то обвинить — я понимал. Но это будет потом, когда они разберуться кто будет выяснять, что тут произошло.

А сидеть и ждать у моря погоды я не собирался. Поэтому и спокойно поехал обратно, в Сургут.

Сказать, что меня встретили с фанфарами — значит сильно приврать. Никто в городе понятия не имел, что происходит. Поэтому я сразу двинул в сторону нашего дома. А вот уже там меня встретил Эскулап, Азимут, Кузьма и четверо учеников.

Да, Эскулап решил вопрос с ученицей.

Кстати, это была отдельная история.

* * *

Эскулап сидел на стуле, откликнувшись на спинку и разглядывал потолок. Вроде бы и приличный, победный и ровный. Тут же и дорогая, хрустальная люстра. Стены в тяжёлых бордовых портьерах, в на столе перед ним зеленое качественное сукно. Так и не скажешь, что он сидит в полуподвальном помещении.

Игнат Павлович сидел напротив Эскулапа, и пальцы его, сжимавшие веер карт, заметно подрагивали. Не от холода, нет — печка в углу гудела ровно, разнося по комнате сухое тепло.

— Думается мне, что зима в этом году затянется, — лениво произнес Михаил Валерьянович, переставляя кучку фишек перед собой. — Крайне много снега. В Тюмени, слышал, сугробы по грудь. Однако, человеческая приспосабливает ость меня всегда удивляла. Снег, тайга, морозы, а мы тут… тепло, сухо…

Он зевнул, прикрыв рот ладонью, и потянулся, хрустнув плечами. Взгляд его скользнул по лицу противника — ровно настолько, чтобы заметить, как дернулась щека Игната Павловича, когда тот посмотрел на свои карты.

— У вас тут, говорят, барон Василенко совсем разорился, — продолжил Эскулап с видом человека, осуждающего погоду на светском рауте. — Проигрался в пух и прах. Слышали такое?

Игнат Павлович промычал что-то невразумительное, не поднимая глаз. Глянув хмурым, почти злым взглядом на карты, он недовольно засопел. На столе, между ними, лежала гора фишек.

— Я пас, — выдавил он наконец.

— Странно, — Эскулап приподнял бровь, снова переставил фишки. — А я думал, вы пойдете до конца. Рука-то у вас хорошая, я чувствую.

Игнат Павлович вскинул голову. Глаза его сузились.

— А вы, значит, чувствуете, да?

Эскулап улыбнулся той самой легкой, чуть сонной улыбкой, которая так бесила противников.

— Долгая практика, сударь. Долгая практика.

Он откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и уставился в потолок. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых напольных часов в углу. Где-то наверху, за толщей перекрытий, слышался приглушенный гул. Там находилась официальная часть заведения.

— Жаль, сударь… — вздохнул Эскулап. — Я уж подумал, что в коем то веке встретил достойного противника.

Мужчина за столом хмыкнул, наблюдая как противник потянулся к фишкам, затем ещё раз дёрнул щекой и произнес:

— Знаете, а я все же приму ставку.

— М-м-м? — замер в движении целитель и поднял взгляд на владельца заведения.

— Я в деле, — произнес он и пододвинул вперёд свои карты, рубашкой вверх. — Буду хвастаться друзьям, что проиграл состояние Кнауф у себя в заведении.

Он пододвинул к центру