Фантастика 2026-107 - Наиль Эдуардович Выборнов

Рэйвин улыбнулся мне, как будто его расслабил мой ответ. Или моя улыбка, я не знаю, логика в отпуске.

— Потому что ты боялась меня.

— Когда?

— Когда надевала амулет, — пояснил Рэйвин.

Да уж, отличная тема для разговора сейчас. На самом деле, дело было даже не в этом моменте, дело было в том, что я намеренно подавляла свой страх, заглушала его, как могла. Чтобы позволить самой себе довериться Рэйвину. Ведь больше у меня никого не было.

— Это было тогда… — промямлила я.

Нет, нужно логику возвращать. Все, сворачивай палатку и бегом ко мне! Потом отдохнешь! Сейчас ты мне нужна!

— Сейчас ты тоже испугалась, — напомнил мне о том, что только что произошло он.

Несмотря на вспышку гнева, которая стала ведущей в том положении, в котором мы оказались, похоже, Рэйвин наслаждался тем, что происходит. Ну, хоть кто-то тут наслаждается.

Нет, логика опять не вовремя. Ладно-ладно! Работаем с тем, что имеем!

— Даже обычных людей можно бояться, когда они находятся в гневе, — выдала что-то более или мене вразумительное я.

Рэйвин недолго смотрел мне в глаза и раздумывал над тем, что я сказала. Да, это правда, нельзя выработать иммунитет к страху, ведь это чувство само по себе растет вместе с нами, взращивается и укореняется вместе с необходимостью дышать.

К сожалению.

Кажется, Рэйвин все-таки успокоился.

— Я хочу чувствовать тебя, — произнес внезапно он.

Все мое нутро невольно перевернулось. Нервно сглотнув, я заглянула в его глаза.

— Как? — Пискнула я.

Он взял мою ладонь и приложил мои пальцы к своим губам, нежно касаясь их поцелуем. Вот уж взрыв эмоций. Я выдохнула и, не моргая, следила за тем, что делает Рэйвин. Он больше ничего не делал, а мне захотелось.

Медленно и очень осторожно я провела ладонью по его губам, спустилась к подбородку и двинулась дальше. Взгляд Рэйвина стал более мутным, ему явно нравилось то, что я делаю, он наслаждался моими прикосновениями.

Я двинулась дальше, спустилась к его груди и зацепилась за ворот его футболки. Он заметил, что я остановилась, и заглянул мне в глаза. Взгляд был вполне определенным, поэтому он позволил мне потянуть за футболку и стянуть ее с него. У него, конечно, была потрясающая фигура, отчего я краснела как… ну да, девчонка, что поделаешь?

Он заметил мой взгляд, потянул меня и через мгновение усадил на себя. Да, теперь я успокоилась и мысли вроде «а, может быть, не надо?» уже не посещали мою не очень сейчас светлую голову.

— Что такое любовь, Вилу? — Вдруг спросил меня Рэйвин.

В такой момент, конечно, когда деятельность мозга была отключена целиком и полностью, это было не лучшим временем спрашивать меня об этом. Тем не менее, я не могла оставить этот вопрос без внимания.

— Это довольно философский вопрос, — заметила я, смущено улыбнувшись.

— Что любовь для тебя? — Ну и вопрос.

В такие моменты я вообще не понимала, как мне так повезло, что такой, как он, рядом. Впрочем, объяснять ему такие вещи мне, как не самой логичной девушке на всей земле? Попробовать стоит…

— Я думаю… — сложно было это делать, но я изо всех старалась, — любовь — это нечто незримое. То, что связывает двоих так крепко, что ничто в этом мире не способно разрушить этот союз. Это нечто столь прекрасное и необъятное, что ее никогда недостаточно, но всегда в избытке и хватает не только на тебя одного. Это чувство. Слишком глубокое и непостижимое для объяснения, но в одно и то же время очевидное и простое. То, что просто есть, но его не так-то просто понять и найти.

Я медленно улыбнулась.

— Загрузила я тебя, да?

— Нет, — покачал головой Рэйвин. — Я тебя понимаю.

— Правда? — Едва ли удивилась я.

— Да, — кивнул он. — Но любовь — это свет.

— Точно, — хорошо подмечено тем, кто вообще-то без году неделя умеет чувствовать.

— Тогда почему мы во тьме? — Спросил вдруг меня Рэйвин.

На этот вопрос я не нашлась, что ответить сразу. Это было очень странно, слишком опасно, горько, глубоко. Я бы не хотела, чтобы он задавал мне такие вопросы, потому что сама предпочитала погребать подобные мысли под тоннами обмана и лжи. Все, что угодно, только чтобы не думать об этом.

— Ты хочешь сказать… — шепотом начала я, — что то, что есть у нас, не любовь?

— Она не идеальна.

— Но у каждого она своя.

— Но между нами нет единого.

— Рэйвин…

— …я пытаюсь каждый раз вернуть то призрачное чувство, что каждый раз появляется, когда ты не отстраняешься от меня.

— Рэйвин…

— Я знаю, что есть вещи, которые тебя огорчают, но я не понимаю, почему мое желание оградить тебя от вещей, которые, я, знаю точно, тебя расстроят, вызывают в тебе грусть, а не благодарность?

— Рэйвин…

— Ты очень дорога мне. Все, что у меня есть, это то необъятное и необъяснимое чувство. Я хочу, чтобы ты была моей, но в одно и то же время понимаю, что чтобы я ни делал, я не смогу тебя заставить, никогда. И от этого еще страшнее, ведь любая мелочь может заставить тебя передумать. Я не могу ничего с этим поделать и это… — он запнулся и слегка скривился, — неприятно.

Я сделала глубокий вдох, а затем приблизилась к нему, положив ладони ему на лицо. Хорошо, что он не заметил, как дрожали мои руки. После таких откровений и в обморок грохнуться было бы не мудрено.

— Я знаю, что это за чувство, Рэйвин, — тихо, почти шепотом, произнесла я. — Ты не понимаешь одной вещи: то, что ты делаешь, то, какие решения принимаешь, они уже не только одним тобой принимаются. Ты действуешь так, будто мир находится под твоим контролем, но это не так. Позволь тем, кто вокруг тебя, летать свободно и ты увидишь, как прекрасен может быть их полет.

— Но что, если я точно знаю, что он может закончиться навсегда?

— Чем?

— Тем, что ты не вернешься.

Его голос дрогнул на мгновение, скрипнул невыносимой болью, это резануло по моей душе, но я предпочла старое доброе игнорирование.

— Рэйвин, ты понимаешь, что мы поменялись ролями? Теперь ты ведешь себя со мной, словно мой хозяин, а я твоя рабыня?

— Это не так! — Воскликнул Рэйвин. — Я бы никогда!..

— Тише, — я поцеловала его, потому что он снова начал злиться, а мне требовалось заглушить тревогу внутри. — Может быть, я перегнула, согласна. Но давай попробуем хотя бы обсуждать вместе те возможности, которые могут последовать, если мы сделаем то или иное, хорошо?

— Я обсуждаю.

— И все их тут же отметаешь.

— Но я же знаю, что они не сработают.