"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

которые отнесли его в кубикулу внутри Ураганной стены и положили в фугу. Затем над ним хлопотали отличные хирурги, но даже доктор Элькан не смог бы вернуть прежнего Бассандера.

– Напиться хочется, – ответил Лин с неожиданной злобой, но тут же замер, устыдившись, словно мальчишка, пойманный на невинной лжи. – Тут, во Тьме, легче. Я больше не люблю высадки. Высокая сила тяготения – сущий ад для моих костей.

Словно иллюстрируя свое признание, он оперся на трость.

– Ну и трио у нас, – произнес Лориан, отодвигая свое кресло от стола.

Когда он сидел, его ноги еле доставали до пола, а во весь рост он был не выше двенадцатилетнего мальчишки.

– Марло наполовину из запчастей, вы разваливаетесь, а я, – он поклонился, положив руку в шине на грудь, – вообще мутант.

Я потянулся и выключил голограф. Мы посмотрели бомбардировку уже пятьдесят с лишним раз, и мне уже стало тошно.

– When old age shall this generation waste… – проговорил я, вдруг осознав, что из нас троих я самый здоровый.

– Опять стихи? – Лориан узнал классический английский. – У вас есть цитаты на любой случай?

– Почти на любой, – согласился я и перевел: – «Но поколенье сменится другим, Ты новым людям будешь вновь сиять – Не нам…»[135]

– Ну и весельчак вы, лорд Марло, – бросил Лориан.

– Ничуть, – ответил я, хлопнув низкорослого человечка по худому плечу. – Потому и держу тебя поближе, Аристид. Каждому великому лорду нужен хороший шут!

Лориан издал невеселый смешок.

– И так как вам, милорд, до величия еще далеко, вы довольствуетесь мной!

Дождавшись нас у выхода на просторный и тихий мостик «Бури», Лин позволил себе редкую улыбку:

– Нас давно уже должны уволить в запас…

– …а меня вообще не должны были принимать на службу, – перебил его Лориан, заметив недавнюю реакцию Лина на свои слова.

– Кроме нас, у Империи никого нет, – продолжил Лин, как будто не услышав славного коммандера.

Я опустил голову, пряча отразившиеся на лице эмоции. Усталость. Стыд. У меня не было надежды разбудить Валку и угнать «Ашкелон», пока мы стояли на якоре, а бежать, пока «Буря» шла в варпе, было равносильно самоубийству. А заодно и убийству. Попытка вырваться из варпенного кармана большего корабля уничтожила бы «Ашкелон», а взрыв нашего топливного отсека не пощадил бы и «Бурю» вместе с ее многотысячным экипажем.

К тому же однажды я уже угонял у Лина корабль.

Я зарекся делать это еще раз.

– Если бедолагам никого лучше нас не найти, остается только молиться Земле о спасении души! – со смехом воскликнул Лориан, не замечая моих терзаний. – Три калеки! Точнее, два с половиной – Марло-то вылечили!

Я попытался улыбнуться коммандеру, но улыбка вышла кислой.

Аристид посмотрел на меня, и я заметил тень озабоченности в его бледных бескровных глазах.

– Спать не пойдете? Подождете до Фидхелла?

Я обдумал это, сунув руки в карманы. До Фидхелла оставалось меньше года, затем еще пять до Сираганона. После недолгих раздумий я помотал головой.

– Хватит с меня путешествий. – Мой ответ полностью расходился с ощущениями Лина. – Спрошу разрешения медиков и лягу спать.

Глава 30

Сообщение

С того самого дня, как я востребовал эту каморку и взял у архивариусов бумаги и чернил, я боялся этого момента. Вы слышали, как Адриан Марло истребил сьельсинов у Гододина, как сбросил с трона Бледного царя и предал огню сами небеса. Вы слышали, как он убил демонических князей Аранату и Улурани, как сражался с железными дьяволами «Белой руки», как разгадывал загадки древних деймонов, отпрысков трижды проклятых дочерей Фелсенбурга. Слышали, как сильно любил он свою даму сердца, свою тавросианскую ведьму, несмотря на то что им запрещено было пожениться и родить детей. Вы также слышали, как он обманул саму Смерть и Время, как говорил с тем, кто может быть и должен быть, со Скрытым, тем, что властвует над всем у извилистого конца времен.

Вы наверняка слышали о его страданиях и его неудачах. Моих неудачах.

С того самого дня, как я начал в этой каморке свой труд, я знал, что рано или поздно дойду до этой части повествования, и каждый день панически боялся этого. Многие месяцы я проводил в архивах или подземных гротах, где в лучшие дни обретался Гибсон, или помогал в работе братьям по атенеуму, лишь бы не продолжать. Теперь я стар; я старше любого, кто жил и умер человеком.

Я состарюсь еще.

Столетия минули после событий на Гододине, после того, как наш новый император отдал приказ о моей казни. Еще больше времени прошло с той кровавой победы на Ганелоне и со дня, когда мы получили сообщение у Фидхелла. Не то сообщение, которого я ожидал.

Когда я начал свои записки, я знал, что многое придется пережить заново.

Воргоссос. Падмурак. Дхаран-Тун.

Перфугиум.

До сего дня я начинал множество черновиков. Одни забрасывал, другие сжигал. Начинать заново гораздо легче, чем продолжать. Начиная заново, я как будто возвращаю к жизни своих соратников и друзей. Переписывая уже написанные строки алыми чернилами схоластов, я вновь встречаю в бойцовских ямах Эмеша Паллино и Хлыста, Сиран и Элару. Знакомлюсь с Валкой на балконе замка Боросево. Впервые вижу Корво сквозь решетку темницы Мариуса Вента. Вижу, как взмывает над Форумом «Тамерлан», сияя на солнце, словно только что выкованный клинок!

Как же легко многократно начинать все заново!

Но, как мы с вами прекрасно знаем, у всего есть конец.

В который раз мне хочется выбросить весь свой труд в море. Каким же неполноценным кажется мне этот документ! Жалким, испорченным моими слабыми, человеческими руками и глазами. Недостойным памяти тех людей, которых я знал.

Моих товарищей.

Даже оставшись один, я не хочу продолжать.

Как тогда мне не хотелось отвечать на сообщение.

Но я ответил.

И теперь я попытаюсь продолжить.

Глава 31

Посланец

Первые вдохи всегда болезненны. Жидкость в легких, в носовых пазухах, во рту. Пусть она и насыщена кислородом, наш животный разум все равно паникует, все равно верит, что мы тонем. Медтехники перевернули меня на бок, и я отрыгнул голубую жидкость на белый пластик операционного стола. Процесс был не менее суров и унизителен, чем на Дхаран-Туне. А как иначе? Я был гол, дрожал от холода и непроизвольно мочился.

Затем наступила тьма.

Затем – свет.

– Где?

– Спокойно, милорд, – по-матерински ласково произнесла медтехник. – Не дергайтесь.

– Ничего не вижу.

– Скоро пройдет.

Я был в постели. Чистый. Сухой. В белом медицинском халате. На мне лежали тяжелые