За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Приказано немедленно явиться в штаб дружины, в двенадцатый кабинет, — отбарабанил салага и побыстрее свалил, не желая дальше раздражать старослужащих, которые совершенно очевидно были и так порядком раздражены.

— Что там такое, Фрол? — хмуро спросил десятник, проводив посыльного взглядом.

— Не знаю, старший, — с недоумением ответил тот. — Вроде ни в чём не провинился.

— Ну иди, раз зовут, — махнул рукой десятник. — Только сотню не позорь, забеги сначала в казарму и приведи себя в порядок, а то грязный как свинья. Давай, двигай.

Можно подумать, Фрол для собственного удовольствия ползал всё утро по вчерашним лужам, и он один из всего десятка был грязным. Были здесь и погрязнее, да и сам десятник чистотой вовсе не блистал. Впрочем, у Фрола всегда хватало ума не указывать на брёвна в чужих глазах. Он ничего не сказал и в этот раз — молча козырнул и неторопливой трусцой побежал к казарме.

Через двадцать минут чистый и умытый Фрол зашёл в штаб и был немедленно остановлен дежурным по штабу:

— Кто такой? По какому делу?

— Фрол Воронич, приказано явиться в двенадцатый кабинет, — дисциплинированно доложился он.

Взгляд дежурного смягчился, и он спросил уже другим тоном:

— Знаешь, куда идти? На второй этаж и направо.

— Спасибо, старший, — поблагодарил Фрол и двинулся к лестнице.

Двенадцатый кабинет нашёлся сразу за лестницей. Он постучал и, почти не удивившись, услышал голос Лены: «Заходи, Фрол».

— Здравствуйте, госпожа, — поздоровался он, украдкой оглядев кабинет.

Разглядывать в маленьком кабинете было особо нечего. Пара столов, несколько стульев, шкаф с папками, окно с занавеской довольно казённого вида — вот, собственно, и всё. Разве что можно было отметить ещё небольшую полочку на стене с несколькими тощими книжками уставов и наставлений. За столом сидела Лена и, немного хмурясь, что-то быстро писала.

— Здравствуй, Фрол, — сказала она, не поднимая глаз. — Сядь, посиди пока. Сейчас с бумагой закончу и поговорим.

Через пару минут она, наконец, закончила писать, переложила бумагу в стопку на краю стола и посмотрела на Воронича.

— Как служба, Фрол?

— Нормально, госпожа, — несколько напряжённо ответил тот. — Всё как обычно.

Лена поняла его правильно и усмехнулась.

— Не напрягайся так, никаких претензий к тебе нет. Даже наоборот. Вызвала я тебя вот по какому поводу: в сотне Миклы Дранина один из десятников ушёл на повышение ритером в третий полк, и сейчас у меня на столе лежит приказ о назначении тебя исполняющим обязанности десятника и направлении на вечерние курсы командного состава. Пока что исполняющим, а не десятником — потому что курсы командного состава ты ещё не закончил. По итогам разговора с тобой я этот приказ подпишу. Или не подпишу.

— И от чего зависит ваше решение, госпожа? — осторожно осведомился он.

— От тебя, Фрол, — ответила она, внимательно на него глядя. — Я не могу подписать этот приказ, не зная твоих желаний. Точнее сказать, могу, но не стану. Может быть, ты собираешься делать карьеру, а может, тебе не нравится командовать, и тебя вполне устраивает положение простого ратника. А может даже, тебя вообще военная служба не прельщает — я же знаю, что ты завербовался не потому, что хотел служить, а ради больной матери. Так чего же ты на самом деле хочешь, Фрол?

Воронич неожиданно для себя завис. А чего он хочет? Непонятно, как госпожа это узнала, но сказала она верно — он и в самом деле завербовался только ради того, чтобы скопить денег на лечение матери. Но потом как-то привык к службе и уже не задумывался, действительно ли он хочет связать свою жизнь с дружиной.

— Я честно служу, — наконец, сказал он, окончательно запутавшись.

— Насчёт этого вопросов нет, Фрол, — мягко сказала Лена. — Я знаю, что ты хорошо служишь, начальство тобой довольно. Речь о том, чего ты сам хочешь, и каким своё будущее видишь.

— Не знаю, госпожа, — честно признался он. — С одной стороны, военная служба меня никогда особо не привлекала, а с другой — я уже привык, и свои плюсы в ней тоже есть. А если я вдруг скажу, что не хочу служить в дружине — что тогда?

— Тогда мы подыщем тебе какое-нибудь гражданское занятие, — пожала плечами Лена. — Выбор большой. Возможно, из тебя получится аналитик для службы безопасности — того шпиона ты ведь вычислил, хотя другие вообще ничего не заподозрили. А может быть, ты захочешь учиться — тогда семейство тебе в этом поможет. Кстати, об учёбе — как дела у твоей сестры?

— У неё всё хорошо. Поступила в педагогический на факультет дошкольного воспитания и базовой педиатрии. Очень довольна. Спасибо вам, госпожа.

— Вот и замечательно, — улыбнулась Лена. — У нас как раз скоро заканчивается строительство большого детского центра, там же и детская лечебница будет. Значит, в этом центре она и будет практику проходить, а потом и работать туда придёт.

— Разрешите задать вопрос, госпожа?

— Задавай, конечно, — Лена с удивлением посмотрела на него. — Можешь и не спрашивать разрешения.

— За какие заслуги мне всё это? Вы же наверняка не каждому салаге такое предлагаете. Да и не салаге тоже вряд ли.

— За верность, Фрол, — серьёзно ответила она. — Да, мы предлагаем такое далеко не каждому, но ты тогда поступил очень правильно. Даже если бы оказалось, что тот парень не шпион, это ничего бы не изменило. Главное — это сам поступок. Ты доказал семейству свою верность, и семейство это оценило.

— А можно мне немного подумать, госпожа? — вздохнул Воронич.

— Трудно вот так сразу решить? — понимающе кивнула Лена. — Понимаю тебя, здесь действительно стоит как следует подумать. Давай тогда сделаем так: приказ я сейчас подпишу. Полгода будешь исполнять обязанности десятника, а вечерами учиться. Этого времени тебе хватит на обдумывание. А навык командования тебе в любом случае пригодится, даже в гражданской жизни.

«А ещё вы сможете посмотреть, как я с командованием справляюсь», — подумал Воронич. Дураком он определённо не был — например, когда он служил в десятке Лены, то очень быстро догадался, что командует ими вовсе не простой десятник. Правда, он сильно недооценил, насколько непростой, но кто мог бы поверить, что десятком второсортных рекрутов вдруг станет командовать второй человек в семействе? Такое разве что в сказках бывает. Фрол был и в самом деле умён, просто он не торопился делиться со всеми своими выводами, оттого его и редко принимали в расчёт.

Лена придвинула к себе лист с приказом и поставила размашистую подпись.

— Ну вот и решили, — сказала она. — Можешь быть свободен. И мой тебе совет: доложи своему ритеру о переводе