За последним порогом 1-13 - Андрей Стоев

— Спасибо, госпожа, — сказал Фрол вставая. — Разрешите ещё вопрос, чисто из любопытства: как вы поняли, что за дверью я?

Лена посмотрела на него с удивлением, а потом удивление сменилось пониманием.

— Ты то ли не знал, что я Владеющая, то ли просто забыл, — сказала она улыбнувшись. — Я тебя почувствовала, когда ты ещё только к штабу подходил.

* * *

Осеннее солнышко всё ещё неплохо пригревало, и лёгкий ветерок нёс запахи смазки, креозота, дымка дровяных титанов — всю ту железнодорожную смесь запахов, которая присутствует на любом вокзальном перроне, и которая неизменно вызывает неявное томление и мысли о дальних странствиях. О них я лениво и думал, ожидая поезда, в котором прибывал Бернар. Вообще-то, правила этикета вовсе не обязывали меня встречать его лично, но день выдался чудесным, время оказалось свободным, так почему бы и не уважить старшего родственника?

Стоять на перроне пришлось недолго — когда я посмотрел вдаль, там уже показался окутанный паром силуэт паровоза, и через несколько минут он неторопливо втянул длинный состав под огромный дебаркадер Смоленского вокзала, остановившись с шипением стравливаемого пара. Бернар ехал в вагоне первого класса — по меркам нашей семьи весьма скромно. Впрочем, в империи бургграф Кохеме — птица невеликая. Раньше, правда, графы Арди значили заметно больше, но до прежнего положения им придётся подниматься ещё долго.

Бернар не заставил себя ждать, первым показавшись в дверях вагона. Я помахал ему рукой; он сразу же меня заметил и двинулся ко мне.

— Здравствуй, дядя, — я крепко пожал ему руку.

— Здравствуй, племянник, — улыбнулся он, отвечая на рукопожатие. — Мог бы и не встречать меня лично.

— Погода чудесная, выдалось свободное время, так почему бы и нет? — я пожал плечами. — Да и причина есть.

— Причина? — он посмотрел на меня с удивлением.

— Надо сначала выяснить, куда тебя поселить, я же знаю, что ты большой шалун, — Бернар фыркнул, не очень успешно пряча смущение. — Ты можешь жить у нас в поместье, вместе с нами, но там очень жёсткий режим доступа. А можешь поселиться в городе, в нашем районе, я приказал подготовить для тебя резервный дом. В наш район, правда, тоже доступ не совсем свободный, но всё же далеко не как в поместье.

— Мне, конечно, хотелось бы жить у вас, — задумался он. — Но отдельный дом — это очень заманчивый вариант. А скажи мне, Кеннер, Марина сейчас здесь?

— Вот почему-то так сразу и подумал, что ты захочешь с ней встретиться, — засмеялся я, отчего он ещё больше смутился. — Я попрошу Лену передать ей, что ты приехал. А знаешь, что, — вдруг пришла мне в голову мысль, — можно ведь сделать совсем просто: жить будешь с нами, а если вдруг захочешь погулять в городе, то сможешь воспользоваться домом в Масляном. У Марины, кстати, есть пропуск в Масляный конец, никто там не будет отслеживать, куда она пошла.

— Да, так будет лучше всего, — с облегчением согласился Бернар. — Значит, мы сейчас в поместье?

— Да, туда. Вечером будет семейный ужин, мама очень хочет с тобой познакомиться. А завтра тебя ждут у Ренских.

Маме Бернар понравился.

— Я рада, что наши семьи, наконец, установили отношения, господин Бернар. Мой сын весьма высоко отзывается о лотарингских Арди, а для меня его мнение очень много значит.

— Его рекомендация делает нашей семье честь, — отозвался Бернар. — Я очень любил тётю Ори, и меня безмерно радует, что она положила начало столь выдающемуся роду. И если возможно, я предпочёл бы называться просто Бернаром.

— Тогда я просто Милослава, — тепло улыбнулась ему мать.

— Спасибо, Милослава, — он вернул ей улыбку.

Я с облегчением тихонько выдохнул. Не то чтобы я ожидал какого-то скандала — мама, конечно, человек прямой, но она достаточно воспитана, чтобы не рубить правду-матку по поводу и без. Однако то, что Бернар пришёлся ей по душе, делает наши отношения намного проще.

Мама расспрашивала его о семье Арди, и видно было, что её это действительно интересует. Да я и сам слушал с интересом — в мои прошлые визиты в Трир мне было не до спокойных семейных посиделок.

— А кстати, Бернар — вам известен Огюст Арди? — вдруг спросила мама.

— Гнилая ветвь нашего рода, — поморщился Бернар. — Я официально объявил об отсечении их ветви, они нам больше не родственники. У них, к сожалению, получилось захватить наше имущество, хоть и на время. Но мы ещё поборемся.

— Он как-то пытался со мной встретиться, заявляя, что он мой родственник, — сказала мама. — Но он искал со мной встречи через голову главы семьи, и я велела передать ему, что не имею возможности встретиться. Настолько невоспитанных родственников у меня быть не может.

— Бернар рассказал не всё, мама, — заметил я. — Та ветвь почти наверняка виновата в проблемах прабабушки Орианны. Как мне намекали очень знающие люди, они вместе с тогдашним архиепископом Трира организовали ей смертный приговор, чтобы заставить её сбежать. Она и сбежала, а семью объявили дьяволопоклонниками, и под этим видом наложили лапу на имущество Арди.

— Вот даже как? — нахмурилась она и строго посмотрела на меня. — И что ты предпринял по этому поводу, Кеннер?

— А у тебя есть идея, что можно предпринять? — с интересом спросил я. — Можно, конечно, послать туда команду, которая их всех убьёт, но мы в самом деле этого хотим?

— Нет, убивать всех — это, пожалуй, слишком, — задумалась мама. — Надо кого-то конкретно виновного.

— Конкретно те, кто это организовал, уже довольно давно умерли. Семьёй Арди в Меце сейчас правит внук тогдашнего главы, который по возрасту никак не мог в этом участвовать. Есть ещё предложения?

— Тогда может заняться их имуществом?

— Их имущество, за очень небольшим исключением — это имущество трирских Арди, которое рано или поздно должно вернуться к владельцам. Уничтожать его было бы довольно неразумным шагом, не находишь?

— Тогда я не знаю, Кеннер, — слегка раздражённо отмахнулась она. — Ты глава семьи, ты и должен над этим думать.

— Вот я и думаю, мама, — ответил я. — Однако подходящего варианта не вижу. Как только увижу, сразу же пошлю туда команду. Но пока что выходит либо убийство непричастных, либо порча имущества Бернара. И то и то неприемлемо. Разве только Бернар сможет что-то предложить?

— Сам над этим думаю, — развёл он руками. — Кеннер прав, совершенно непонятно, что здесь можно сделать.

— И что — ты так это им и простишь, Кеннер? — недовольно спросила мама.

— Я этого не говорил, мама, — со вздохом объяснил я. — Просто здесь нет простого решения.