"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

На гребне человечьей волны к воротам приближались без малого две сотни женщин в траурных платьях. Совсем ещё девчонки, дамы в расцвете и седые, хотя и довольно бодрые бабки. Каждая с двумя гвоздиками – белой и красной. Некоторые с портретами в чёрных рамках – в основном, детей и подростков. Опознать предводительницу было нетрудно – кстати, полноту Малеты Бранчковской скорбное одеяние скрадывало чрезвычайно удачно.

– Движение «Женщины в чёрном» объединяет матерей, дочерей и вдов погибших во время прошлогодней бузы. – Теперь Мойзес вещал тоном профессора биологии, знакомящего студентов с редким видом медуз или улиток. – А также невест, сестёр, бабушек, тёщ и свекровей. Главная, само собой, бани Малета. Редкой энергии женщина!

– И, поскольку даже она не прошибёт лбом ворота… – Станомир принял нравоучительный тон друга-соперника, заметил на его физиономии очередную гримасу недовольства, глянул на другой край людского моря… – Ну, зверюга! Где достал?!

На шоссе, среди автобусов и грузовиков, громоздился гигантский карьерный самосвал. С колёсами в два человеческих роста, обшитой железными листами кабиной, да ещё и бульдозерным отвалом.

– У шахтёров, конечно! – пожал костлявыми плечами приятель. И, зловредно хихикнув, добавил: – Не вам же одним с Караджеровичами работяг окучивать!

Дальнейшую беседу прервал рёв толпы. Ошарашенные её появлением и вконец деморализованные за трое суток вещания хонорцев и пропагандистов Мойзеса солдаты промедлили закрыть ворота. А вопль Малеты: «Вы убили наших детей – стреляйте же в матерей!» добил служивых окончательно. Соратницы бани Бранчковской заполонили проход, за ними хлынули остальные, а вслед за гражданскими в порт, словно червяк, вгрызающийся в яблоко, втянулась колонна грузовиков с ополченцами.

Ламвракис разочарованно вздохнул. Слабаки! Предполагалось, что кто-то из солдат всё же стрельнет, и всему миру можно будет поведать об очередном преступлении вендской военщины. Может, хоть кого из людей Мацевича завалят? По плану, они должны войти в порт с тыла, одновременно с прорывом толпы через главные ворота.

Ударная группа «Сполоха» с четырьмя бронемашинами выдвинулась для атаки вместе с бойцами «Рыси». Башенные пулемёты угрожающе поднялись, протрещала короткая очередь в воздух, и часовые дружно сыпанулись с вышек.

– Инструмент давай! – Бан Мацевич грузно вывалился из кабины грузовика, требовательно протянул руку и торжественно начал перекусывать ряды колючей проволоки огромными слесарными ножницами. – Теперь меня снимай!

Дане Прежильн тоскливо вздохнул. Когда вернулся из плена, встретили, как героя – на публике. А потом разъяснили, что он жалкий трус: сдал подельников и униженно молил о пощаде на гэбэшной пресс-конференции. Значит, будет на побегушках, пока не искупит. И вот теперь ему, сыну одного из вождей «Сполоха», приходится таскать за баном Анрацем дурацкие ножницы и фотографировать его в героических позах. Для того и въехали через забор, чтобы старый бандит красиво в газеты попал! Но ради памяти Аньелки он всё стерпит, добьётся, чтобы ему вернули оружие, а потом вендская нечисть заплатит за всё!

– Заснул, что ли? – Давор Бранчковски ткнул кулаком в бок незадачливого воздыхателя покойной сестры. – Лезь в кузов быстрее!

Въехав в порт, захватчики разделились. Спецназовцы повернули к штабу, чтобы заставить престарелого адмирала Келечича отдать приказ о сдаче флота. Команда Мацевича двинулась параллельно железнодорожной линии. Маневровые паровозы таскали платформы с тяжёлыми орудиями, защищающими корабли от внезапного удара с неба. Их «Сполоху» и надлежало захватить. И расстрелять любую лохань, которая откажется сдаваться.

Артиллерию на севере лётного поля взяли без единого выстрела. Часовые разбежались, едва увидев броневик. Оставив группу Давора охранять трофеи, бан Анрац немедленно отправил вторую к южной батарее, а сам двинулся к складам боеприпасов. Там также всё прошло тихо, зато у спецназовцев возникли проблемы. С приказом о переходе флота к Хонору адмирал Келечич выступать по радио не собирался. И подписывать документ тоже отказывался.

– Не размахивай пушкой, сынок, не поможет! – Старик в парадной форме смотрел на вломившегося в его кабинет командира «Рысей», как на докучливого комара. – Мне хватило позора, когда моя эскадра драпанула от Джалны!

– Вижу, дедуля, что смерти не боишься! – хохотнул здоровяк с клыкастой мордой дикой кошки на рукаве. Отодвинул ногой труп застреленного адъютанта, который сдуру вздумал хвататься за кобуру, и, оскалившись не хуже рыси на эмблеме, рявкнул: – Только убивать-то начнём не с тебя! У нас в руках твои дочь с мужем и двое их сынишек. Мы перед тем, как сюда зайти, навестили их квартирку, ту самую, с розовыми обоями в детской… Не веришь? Так могу и соединить с ними! Или сразу пальчики прислать?!

– Не надо… Пожалуйста…

– Тогда выметайся отсюда!

Схватив за шиворот побледневшего Келечича, спецназовец поволок его на улицу. Предстояло посетить все ещё не поднявшие бело-красный флаг корабли. И надо прихватить с собой врача – на случай, если старикашка помирать вздумает!

– Поехали! – велел водителю Мойзи, услышав из репродуктора дрожащий голос адмирала. И, обращаясь к приятелю, добавил: – Тут уже не будет ничего интересного!

Сияя лаковыми боками, автомобиль развернулся к кольцевой и проскользнул мимо ещё одной колонны грузовиков с ополченцами, прибывшими для охраны порта. Стано скользнул взглядом по украшенной бело-красным стягом кабине головного и передёрнулся. Человек в сдвинутой на нос фуражке возле водителя чрезвычайно напоминал изгнанного с планетоида шефа. Вот перебрал вчера, и пожалуйста: призраки начальства уже наяву мерещатся!

Редактор «Рассвета» отнюдь не привиделся своему ретивому борзописцу. Он и вправду сидел в кабине того грузовика. Поругавшись с погранцами, Нишич вернулся на борт маленькой яхты, любезно предоставленной князем Караджеровичем. Та доставила его к штабу флота и растворилась в небе. Радо пообщался с адмиралом Келечичем, ненавязчиво выяснил настроения личного состава и попросил катер с пилотом. Утром следующего дня он уже сидел в кабинете командира военной базы, в полутораста километрах от Велико-Варстово. Когда-то пожилой полковник служил с отцом журналиста, и тот знал его как мужика недалёкого, но честного. И, что немаловажно, обременённого многочисленным семейством.

Первый раз они встретились без малого сто дней назад. Призыв к патриотическим чувствам ветерана прозвучал чрезвычайно красноречиво, а предложенная сумма придала словам особый вес. Сотни комплектов военной формы, винтовки, автоматы и пистолеты с патронами, гранаты и другие полезные вещи на грузовиках покинули базу как раз перед началом её блокады хонорскими ополченцами. И прибыли в пустой – учебный год лишь недавно начался – лагерь юных разведчиков.

Директор оздоровительного заведения, ярый сторонник независимости Хонора, чуть раньше имел беседу с таинственным визитёром из Лютеции. Обходительный альрамейский коммерсант оказался майором орлеанской разведки Рабином Канаанисом. Майор попросил разместить в санатории отряд вендских и хонорских эмигрантов, направленных для выполнения специального секретного задания. Подкрепив просьбу обещанием назначения на высокий пост после победы и толстой