"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

– Вали отсюда! Ребята из «Сполоха» решили, что ты мне не подходишь.

– Так ваше семейство вроде тоже так решило… – хмыкнул отвергнутый воздыхатель.

– Не понял разницы, что ли? – Бывшая подруга смотрела на него, как на законченного придурка. – Папа с мамой просто не желают, чтобы мы общались. Зато Мацевич полагает, что, перепихнувшись со мной, ты оскорбил нацию и вообще приехал сюда шпионить! Не свалишь до завтра, считай, ты покойник!

– Тебя проводить? – Журналист со значением прошёлся взглядом по развернувшейся к двери девице.

Та многообещающе улыбнулась:

– Я на машине, но всё равно проводи.

Проводы в уютном четырёхкомнатном – кухня, гостиная и две спальни: своя и гостевая – гнёздышке Рины затянулись до утра. Хозяйка осталась ими весьма довольна. Настолько, что сама вызвалась отвезти гостя на квартиру Мойзеса, которого, как оказалось, прекрасно знала. Поездка не обошлась без приключений.

– Привет, Андик! – выйдя из подъезда, прелестная банна с усмешкой смотрела на преградившего путь парнишку, за которым в паре метров маячили ещё двое. – Бдишь на страже моей непорочности?

Осквернитель непорочности – интересно, когда толстушка реально её лишилась? Похоже, ещё в школе – привычно прикинул расклад. Мальчонка хлипкий, и ещё в очочках. Можно вырубить с одного удара, пока дружки подскочат. Да и они тоже сильно не богатыри. Так ведь в ментовку побегут, а ему тут ещё работать…

– Таскаешь в дом всяких! – Уй, как голосишко-то срывается! Нет, такой драться не полезет. – Сперва вендского выскочку, теперь этого!

– Никак себя предложить хотел? – после бурной ночи Рина пребывала в прекрасном настроении и с удовольствием смотрела, как непрошеный блюститель морали надувается и краснеет от злости. Порылась в сумочке, достала пару бумажек и засунула зануде в нагрудный карман. – У кабака на Земовиста, 13 девки стоят. Спросишь Рысю, на неё тут хватит. Если останется довольна, я подумаю!

Секунду полюбовавшись на едва не разревевшегося Антика, демонстративно обняла Стано за шею, крепко поцеловала в губы и поволокла к маленькому автомобильчику, патриотично выкрашенному в красно-белый цвет.

Семья, выскочившая со двора на узкую вымощенную булыжником улочку, казалась ничем не примечательной. Полноватый лысоватый мужчина, пыхтя и отдуваясь, пёр огромный чемодан. Белобрысая жена, чьё длинное лицо и накрученные перманентом кудряшки делали её похожей на овцу, тащила две сумки. Двое детей: старшая девочка с сумкой, копия матери, какой она была, заканчивая школу, и младший мальчик с ранцем – вылитый отец, лет тридцать назад.

Стано даже не пытался понять, почему ноги несут его за этой четвёркой. Пиджак сидит на мужике мешковато? Он сам в костюме ходить не любит. Пацанёнок хнычет, а мать шипит на него вполголоса, на секунду ставит на землю сумку и даёт подзатыльник? Опять-таки, обычная история. Рабочий поэт Кадо Белич будущую звезду «Рассвета» лупил постоянно, пока выросший сын папашу едва насмерть не затоптал. Так в чём же дело? Однако своей интуиции журналист привык доверять и повис у четвёрки на хвосте.

Дойдя до арки, из которой вышло семейство, заглянул внутрь. В углу, напротив помойного бака, сиротливо жалась потрёпанная серая «Данува». Стало ясно: именно на ней те четверо ехать и собирались, но не смогли. Задние колёса с распоротыми шинами стояли на ободах.

Журналист выбежал обратно, ища глазами незадачливых владельцев изуродованной тачки. Нашёл, повис на хвосте, не упуская из виду. Муж испуганно обернулся и прибавил шаг, таща за собой сына. Жена с дочерью тоже рванули следом, насколько позволяли высокие каблуки. Боятся? Интересно, кого?

Семейство продолжало двигаться по старому городу мимо маленьких магазинчиков, кабачков и сувенирных лавочек. Народу вокруг было немного. Референдум о независимости Хонора завершился вчера ближе к ночи, и все ждали оглашения итогов, которые и так не вызывали сомнений. Большинство горожан сидело у радиоприёмников, самые нетерпеливые уже скапливались на площади перед бывшим Вече, переименованном в Сейм, а эти куда-то спешно намылились…

Выскочив к маленькому рынку, Стано внезапно догадался, кого преследует, и в тот же момент беглецов заметили.

– Сто-о-ой, гад! – Тётка в чёрном, только что мирно покупавшая капусту, вдруг дико завизжала и схватила лысоватого за шиворот. Другой рукой разодрала ему лицо, целясь ногтями в глаза. – Свинья вендская! Убийца! Мальчика моего застрелил!

– Вы с ума сошли! – Мужчина выронил чемодан и с трудом оторвал от себя взбесившуюся бабу. Одутловатую физиономию, на которой проступили четыре параллельные красные полосы, исказила гримаса страха. – Я вас впервые вижу!

– Держи-и-ите! – Капустница снова вцепилась в отца семейства. Толстая торговка овощами выскочила из-за прилавка и бросилась ей на помощь, за ней ещё несколько бабёнок. Жена попыталась освободить мужа, но её рванули за волосы и от души впечатали в чугунный столб с изящным, сделанным под старину, фонарём. Ноги женщины подогнулись, и она беспомощно стекла на землю.

– Пустите их! – пискнула школьница. – Мамочка!

Девчонку швырнули на воющую, с разбитым лицом, мать. Её брат бросился наутёк, но навстречу выбежали сразу трое. Несомненно, именно они ночью колёса и порезали, потом упустили удравших и сейчас догоняют.

– Вот ты где, мразь! – Высоченный пузатый детина, с круглой красной рожей и нелепо смотрящейся на ней коротенькой жидкой бородёнкой, отбросил мальчика к стене. Потом от души зарядил в челюсть отцу, противно хрустнуло. Второй, ростом не меньше, но тощий, с уныло свисающими сивыми усами, замахнулся тяжёлым гаечным ключом и опустил его на ключицу. Третий, парнишка с крысиной мордочкой и повязкой «Сполоха», с разбегу пнул в живот. Мужчина скорчился на земле и завыл неожиданно тоненьким голосом.

– Прекратите! – Выбежавший из закусочной пожилой милиционер отважно бросился в толпу. Вид он имел самый мирный, с куском пирожка в руке и крошками на выцветшем мундире, на ремне даже кобуры нет. – Что они вам сделали?!

– Офицер это вендский! – голосила капустная тётка. – Сыночка моего застрелил в прошлом году! Ты ж его знал – всего десять лет мальчонке стукнуло! А нынче переоделся и драпает?! Форму-то небось в чемодане спрятал?!

– Щас проверим! – Старший из подтянувшегося на скандал патруля ополченцев открыл чемодан и вывалил содержимое на булыжную мостовую. Книги, электробритва, дамские тряпки и аккуратно свёрнутые – супруга, дура, запихала – мундир с зелёными армейскими брюками. – Вот так вот, да?!

Вокруг снова заорали, и сразу несколько сапогов с чавканьем врезались в распростёртое тело. Милиционер, безнадёжно махнув рукой, бочком отошёл в сторону.

– Он связист! – прогундела жена, всхлипывая и утирая рукавом разбитый и, кажется, сломанный нос. – И ни в кого не стрелял! Посмотрите документы, там всё написано!

– Так и я не стреляю! – Ополченец отпихнул её в сторону и, шумно выдохнув, врезал офицеру