"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Несколько секунд стояла тишина, которую нарушали лишь всхлипывания вдовы и детей убитого.

– А с этими чего делать? – спросила одна из торговок. – Они же вроде не виноваты…

– Пусть валят, но сначала за проход заплатят! – оскалился крысоподобный юнец и сжал потной ладонью лицо школьницы. – Чур, эта моя!

– Отпустим! – отрубил красномордый. – Только тащить с собой то, что они у нас награбили, не дадим. Снимайте с себя всё шмотьё, оставляйте паспорта с билетами, и катитесь. Гадёныш нехай убирается, в чём есть… Чего вылупились, шлюхи?! Сами разденетесь или помочь?!

Стано проскользнул вперёд, за десяток домов, и достал фотоаппарат. Голые мать и дочь, бегущие под улюлюканье толпы, попали в объектив идеально. Ковыляющий за ними пацан с расквашенным носом тоже удался. Жаль, озверелые хари мучителей снять не вышло, но он же не кот, у которого девять жизней!

Сейчас ловим такси – и на оглашение итогов референдума в пресс-центре Сейма. Туда приедет и Мойзи, обещавший полезные знакомства сегодня и сногсшибательное зрелище в ближайшие дни.

Внезапно потемнело. Огромная туча закрыла диск Отца, и улицу освещали лишь красноватые лучи Матери да бледно сиял гигантский Экзепр. Казалось, Велико-Варстово покрылось тусклой запёкшейся кровью. И дома, и мостовые, и статуя старинного символа Хонора – Сирины, воинственной девы с мечом, щитом, гусиными лапами, змеиным хвостом и крыльями летучей мыши. Даже белые верхние половины развешанных повсюду хонорских флагов слились с нижними красными.

Журналист понял, почему пошёл вслед за бедолагой связистом. От ещё живого мужчины исходили волны страха и предчувствия грядущей смерти. Что там сказала Ринка? «Слетелись, стервятнички, на свежую кровь»? Так и есть – чутьё у него отменное!

Глава 21

Столица Хонора город Велико-Варстово. База небесного флота Народного Союза

– Граждане Хонора в едином порыве проголосовали за независимость. Хонорцы, венды, джалнуты, альрамеи и тогтарейцы вместе поднялись под бело-красным знаменем против тирании и победили. Мы возвращаемся в семью свободных, просвещённых и богатых народов. Матросы и офицеры – вступайте в ряды небесного флота Хонора. Вам сохранят воинские звания, увеличат денежное довольствие и полностью зачтут службу в Союзе при выходе на пенсию. Кадровые военные, желающие покинуть флот и остаться на Хоноре, получат гражданство и возможность работать, где пожелают. Остальные, а также призывники из Вендии, Невриды и Тогтареи, могут свободно отправиться домой. Правительство Хонора оплатит им дорогу. Ваши товарищи на остальных базах небесного флота и армии уже сделали свой выбор. Не слушайте продажных политвоспитателей! Их время прошло! За нашу и вашу свободу!

Громкоговоритель на красно-белом грузовике на мгновение замолк, и проникновенный женский голос сменился залихватским джазом. Одновременно джаз зазвучал с машин у других входов и громоздящихся на лётном поле кораблей. Тех, где ранее подняли хонорские флаги и теперь помогали промыть мозги товарищам.

– Воруете чужие идеи, папаша!

Недавно ставший счастливым отцом Мойзес возмущённо обернулся к приятелю с переднего сиденья новенького синего Pegotti, и тот объяснил:

– Такое показывали в фильме «Пути назад нет». Партизаны сидели на болоте, а хинтерландцы их через матюгальник агитировали!

– Не видал я твоей киношки! – пренебрежительно скривился альрамей. – Да и там небось ерунду обещали, какую-нибудь бутылку водовки с банкой консервов на рыло! А потом в это же рыло прикладом давали?

Стано расхохотался.

– Точно! Даже анекдот есть. Выдал мужичок партизан, тех повесили, а доносчику вместо награды морду начистили. Идёт весь такой грустный, и думает: «Мяса не поел, водки не попил, и с ребятами как-то нехорошо вышло…»

– Вот именно! – Мойзи нравоучительно помахал пальцем. – А у нас всё честно. Сейчас сам услышишь!

Музыка стихла, и из рупора снова заговорили. На сей раз слегка гнусавым тенорком.

– Привет, парни! С вами опять матрос крейсера «Тавалога» Дидо Кватерн! После зверской расправы кровавого режима Народного Союза над мирным научным судном я решил выбрать свободу и не пожалел. Позавчера политвоспитатели врали вам, что предатель Кватерн умер в орлеанской психушке. Боцман Миро Косор с «Меткеша» и сержант Велемир Штарич из штаба флота решили проверить. Земляки, вы тут?

– Мы тут! Оба здесь! – хором ответили двое и дальше заговорили поодиночке.

– Брешут политвошаки! Дидо живой и здоровый!

– Он нам фотки своего дома показывал! Шикарный, два этажа!

– Дуйте к нам, братва, тут без обмана!

Недоверчивый корреспондент «Рассвета» удивлённо поднял брови.

– Это действительно его дом?

– Можем в гости заехать! – засмеялся Мойзи. – Я сам ему помогал удрать, он нам теперь по гроб жизни благодарен и отрабатывает, не щадя языка. И успешно, заметь: полк охраны порта наполовину разбежался, вторую половину офицеры в казармах заперли, но не помогает… Во, гляди, ползут!

В полусотне метров от перегороженного шлагбаумом прохода к главному военному порту флота Союза на Хоноре, над забором из колючей проволоки, появилась голова. Несколько шинелей легли на заграждение, и через него полезли люди. Момент для дезертирства – лучше не придумаешь: короткая ночь. Раскинувшийся на полнеба Экзепр полтора часа назад заслонил Отца и Мать, и в чёрно-серебристом полумраке короткой ночи беглецов почти не видно. Тем более и ближайшая дозорная вышка опустела – часовой также выбрал свободу. И перед тем, как удрать, повернул прожектор в сторону от места перелаза.

– Им тоже домики положены? – продолжал ехидничать Стано, но колкость бессильно растворилась в воздухе.

– А ты слышал, чтобы тут кто-то особняки обещал? – не менее ехидно возразил альрамей. – На службу возьмут, а дальше – как кому повезёт. Большинство вендов потом задвинут или выдавят поодиночке, но некоторые удержатся. Всякое бывает.

Белич вспомнил окровавленное тело горемыки связиста на рыночной площади. Мысленно согласился, что бывает даже очень всякое, но докапываться не перестал.

– Лично мне обещан штурм с пальбой. Ну и где?

– Рановато пока. Отец с Матерью покажутся и начнём. Пока ты примитивно пытался поставить под сомнение мой режиссёрский гений, артисты, от главной примы до массовки, уже подошли под прикрытием темноты. Сейчас занавес поднимется… – Мойзи глянул на часы. Trolex, да ещё золотые, недурно устроился, проныра! – И да будет свет!

Лучи Отца хлестнули из-за края Экзепра, Стано приоткрыл дверь машины, высунулся, глянул и восхищённо выругался.

Два часа назад на обширной пустоши между базой Союза и опоясывающим Велико-Варстово кольцевым шоссе стояли всего два грузовика – с громкоговорителем и охраной из ополченцев, да машины журналистов. Сейчас там клубилась толпа. Точнее, толпы – тысяч так сто, если не больше. И все они двигались к забору, подобно приливу.

– Половину городского транспорта пришлось мобилизовать, и железную дорогу ещё! – гордо прокомментировал Ламвракис. – Обрати внимание