Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Смер-р-р-тный, — растягивая «р», протянул жутким, потусторонним, будто двоящимся голосом труп. — У тебя есть кое-что интересное, — мне померещилось, мне должно было померещиться, я отказываюсь верить, что на этом жутком лице может быть даже подобие игривой улыбки, это было мерзко и жутко, никогда не забуду это отвратительное зрелище. — Позволь, я заберу это у тебя.

В тот же миг деревянные стулья по всему дому взмыли в воздух и роем ос устремились ко мне. Я даже не успел моргнуть, как моё тело вбило в стену позади, а стулья распяли меня, надёжно зафиксировав тело в полуметре от земли. Раненое плечо, из которого до сих пор торчало древко стрелы, едва не отправило меня в страну грёз от той боли, что прошла по моему телу, когда наконечник стрелы вылез куда дальше, чем был, от удара о стену.

— Уггггх! — стиснув зубы проронил жалкий стон, удар затылком о камень ошеломил меня, заставив безвольно болтаться на мебели, что держала меня на весу.

Тело будто распятие висело на стене, руки, распластанные в стороны и прижатые стульями, ноги вместе строго вниз. Пошевелиться было невозможно. Лишь голова могла свободно болтаться из стороны в сторону в бесполезных и жалких метаниях.

Посох выпал из моих рук, он не выпал при сумасшедшем прыжке с пятидесятиметровой скалы в воды узкой речушки, он не выпал при моих безумных метаниях по городу, он был в хватке моих рук с того самого мига, как я вырвал его обратно из рук молодой жрицы. Но в этот момент он с металлическим звоном упал на каменный пол, покатившись к ногам мертвой марионетки.

А алые огни в пустых, черных от запекшейся крови, глазницах с забавой замигали, глядя на то, как из развязавшегося тканевого мешочка выкатилась серая сфера, созданная из неизвестного кристалла или камня, и остановилась, только коснувшись носка ноги трупа.

— Какая удача, — марионетка глумливо наступила на сферу, покатывая ту подошвой взад-вперед по полу. — Сегодня меня навестил не просто прислужник моей старой знакомой, но он вдобавок принёс с собой прекрасный подарок.

— Так... может, меня стоит отпустить за такой подарок? — Задыхаясь от страха, дрожа от настоящего, чистого и неподдельного ужаса, заплетающимся языком выдавил из себя эти слова.

И тут же пожалел, что сказал хоть что-то.

В один миг произошли две взаимосвязанные вещи: потрескивающие огни вместо глаз превратились в раскаленные угли, лицо умертвия утратило любой признак хорошего настроения. Тогда же поднявшийся из пола магический посох, словно копьё, пробил мне брюхо, проткнув меня будто бабочку.

В глазах всё потемнело и поплыло, новый источник агонии распространился из центра моего живота в каждую клеточку тела.

— ААААААГГХ! — надрывая глотку орал я, сумасшедшими глазами пялился на воткнутый в меня нижним концом посох, затуманенный болью разум не сразу осознал что-то, кроме этого, мерзкого чувства. Но когда, будто тонущее в глубине озера сознание таки поняло, что произошло, я заорал ещё громче.

Но крик быстро стих, сменившись тихими всхлипами и дрожащим мелкими вздохами. Пробитые толстым древком кишки не позволяли сделать что-то большее, чем краткий глоток капли воздуха и было сложно тратить драгоценный воздух на крик, когда в легких не было этого самого воздуха, достаточного для простого дыхания.

— Наглый прихвостень Меридии, — синеватая рука ухватила меня за волосы, потянув голову вверх, но увы вместо того, чтобы оторваться, подарив мне быструю смерть, голова слишком надежно была прикреплена к шее и телу в целом. А потому, вместо освобождения меня ждала новая порция агонии, когда всё моё тело потянулось вверх, вот только воткнутый, как оказалось, не только в меня, но и в камень стены посох, удерживал туловище на месте. Я оказался на импровизированной дыбе. — Ты знаешь кто я? — он не ждал моего ответа, вопрос не требовал моего ответа, да и не смог бы я ответить, как бы ни пытался. — Я Молаг Бал и ты, жалкая плесень, в моей власти!

— Архг, — всё что я мог, это пытаться не подавиться собственной, прилившей ко рту крови, выплевывая её наружу. Пару капель упали на тело подошедшей ко мне марионетки.

Наказание... это ведь было оно? Пришло мгновенно: всё ещё держа мои волосы в руке, он впечатал мой затылок в стену позади, а второй рукой прокрутил древко посоха, наматывая на него мои кишки как спагетти на вилку. Он делал это медленно, оборот за оборотом, растягивая каждое мгновение движения деревянного изделия внутри меня.

Мне было больно? Нет, вот теперь я понял, что такое боль. Не представляю, сколько длилась эта экзекуция, но не думаю, что долго; может, моё чувство времени было нарушено, но если я был жив, то точно недостаточно долго, чтобы убить меня. Удивительная логика.

— Кха-кха! — не сдерживая кашель, оросил лицо трупа собственной кровью, ощущая, как темнеет мой разум, как сужается зрение. Это было хорошо, забвение было близко, это было очень хорошо.

Но тот лишь ухмыльнулся мне в глаза, и темнота отступила, вместо неё пришла кристальная ясность сознания в паре с мучениями тела, и каждый раз как мой разум подходил к своей грани даэдрический Принц возвращал его в самое начало. Так длилось достаточно долго, чтобы сорвать мне горло от крика, а после меня протащило спиной по стене, будто по наждачке, на сто восемьдесят градусов, повесив меня головой вниз.

Глаза сами собой зацепились за посох, по которому, следуя незамысловатому узору, стекала моя алая кровь и падала вниз. Было мучительно не только висеть головой вниз, но и наблюдать как каждая новая капля падала вниз с кончика древка.

Казалось бы, я должен был истечь кровью к этому моменту от столь страшной раны, но вместо этого моё тело продолжало жить. Было ли это результатом природной выносливости и стойкости тела рожденного в Нирне или же заслуга злой воли даэдрического Принца, я не знал, но вряд ли знание ответа на этот вопрос принесло мне облегчение.

— Вы, смертные, столь забавные создания, но столь же недолговечные, — поделился своими мыслями даэдра, взявший под контроль тело мертвого Дозорного Стендарра. — Стоит лишь немного увлечься и вы ломаетесь.

Не знаю к чему эти слова, меня это не заботило, куда больше внимания уделял тому, чтобы примириться с агонией тела. Я всегда знал, что не самый сильный, не самый стойкий, что моя воля не самая крепкая и что больше всего на свете не люблю именно физическую