Колдовской вереск - Анна Лерн

Тем временем Сидх снова повернулся к Торнтону, который уже поднялся в полный рост. Очередной голубоватый шар полетел в него, сбивая с ног. Сбоку появился Рэналф, но колдун метнул шар и в него, отчего мужчина не удержался на ногах и покатился вниз с холма.

Я кричала так, что горело горло, а колдун медленно добивал Торнтона, наслаждаясь его беспомощностью. Он пользовался силой Самайна! Но почему я не могу сделать то же самое?

Закрыв глаза, постаралась расслабиться. Что он чувствует? Как это происходит?

Совершенно неожиданно мне на грудь упало что-то тяжелое. Чуть не упав, я с изумлением поняла, что это лапы непонятно откуда взявшегося Мануса. Пес был грязным, мокрым, но его глаза сияли так, что казались горящими углями. Он положил голову мне на плечо, и я ощутила тепло, исходящее от него, а потом по моей щеке скользнуло что-то совсем невесомое, будто перышко. Потом еще одно и еще… Я открыла глаза и увидела, как вокруг меня вьются длинные огненные ленты, похожие на маленьких змеек. Неужели это и есть сила?

И я позвала ее. Приглашая этим молчаливым призывом войти в меня.

Это было невероятное ощущение. Сила взорвалась во мне салютом, заполняя каждую клеточку тела. Соединилась с силой Тристы, вытаскивая ее из потаенных глубин, смешалась с моей… Это была лавина…

Я даже не поняла, как переместилась к Торнтону, и очередной шар вонзился мне в грудь. Но не было ни боли, ни других неприятных ощущений. Лишь сгорел ворот платья.

Странное свечение исходило из моей груди, и, опустив глаза, я увидела, что моя «татуировка» пульсирует, испуская сияние. Колдун замер на секунду, а потом принялся швырять в меня свои магические снаряды один за другим. Амулет Тристы притягивал их, напитываясь энергией, а потом вдруг ослепил ярким лучом. Сидх попытался было отскочить, но его сзади схватили Рэналф и Кайден. Но это была не вся помощь. На голову колдуна с пронзительным визгом прыгнул Прошка. Мужчины держали колдуна, кот раздирал ему лицо, а луч прожигал его, превращая в пепел, который смешивался со снежинками.

Я бросилась к Торнтону, лежащему на холодной земле. Он был бледен, из его глаз текли кровавые ручейки, и не было слышно его дыхания. Нет… Нет! Только не так! Пожалуйста!

Снег пошел гуще, засыпая моего графа, и я как заведенная принялась сметать с него этот белый саван. Нет!

Кайден с Рэналфом попытались оторвать меня от него, но я вцепилась в Торнтона мертвой хваткой, воя будто волчица.

– Ты сняла проклятие, закрыв своим телом супруга. Ваш род свободен.

Незнакомый голос прозвучал тихим шелестом, и я подняла голову. Между руинами стояла женщина в черной шали. Она долго смотрела на меня с материнской нежностью, а потом сняла шаль, которая тут же превратилась в черную птицу, и исчезла в снежной круговерти.

– Белла… Белла…

– О Боже, Торнтон! – Я встретилась с его любящим взглядом. – Ты жив!

– Я бы с этим поспорил… – протянул он, с трудом поднимаясь. – Мое тело болит так, будто на нем черти плясали…

В медленно затухающем свечении Самайна я увидела его поседевшие виски и обняла супруга так крепко, как только могла. Мой муж! Любовь моя…

Эпилог

Проклятие действительно оставило нашу семью. Тетушки обрели свое счастье, и не только в виде мужей. Эдана, в свои почти пятьдесят, родила мальчика Дункана, а Маири с Асгаллом Нэрном взяли на воспитание его племянников пяти лет от роду. Это большое семейство проживало в Гэлбрейте, и я очень любила приезжать к ним в гости. У нас с Торнтоном родилась девочка Катрин, а через два года я подарила мужу близнецов – Далласа и Алана. Мое рыбацкое хозяйство процветало. Я не скупилась на лодки, снасти и конечно же на зарплату своим рыбакам. Каждый из них отремонтировал дом, обзавелся хозяйством, а это очень положительно влияло на саму деревню – она стала краше. На берегу теперь высились крепкие склады для рыбы, наполненные льдом, работали цеха, и к нам приезжали скупщики со всей Шотландии.

Но самым моим любимым детищем была все-таки таверна «Колдовской вереск». Уже через полгода это место стало самым знаменитым заведением. Сюда заезжали не только те, кому нужно было место для ночлега, но и те, кому хотелось попробовать необычные блюда из рыбы. Джинни прекрасно управляла таверной, так же как и Бронкс отлично справлялся с рыбным производством. Бог тоже смилостивился над ними, подарив сына. Мальчик родился недоношенный, слабенький, но с помощью тетушек быстро набрал вес и превратился в здорового крепыша.

Рэналф женился на Гвен, и они переехали в Эдинбург, ближе к резиденции Якова. У них родились две девочки, а через пять лет сын. Но самое чудесное чудо случилось в семье Кайдена и Айлин. После того как она закрыла его собой, потеряв большую часть волос, кузен графа стал относиться к ней с необыкновенной нежностью. Он не стеснялся появляться с женой на любом мероприятии, и я часто замечала его тоскливый взгляд, останавливающийся на ее коротеньких волосах, прикрытых шапочкой. Подозреваю, что ему было стыдно за себя прошлого. В их браке родилось семеро детей, и Торнтон шутил, что они делают их в каждом темном углу своего замка.

Прошка обзавелся подругой – белой кошкой по имени Снежинка, которую мы подарили дочери, а Манус не отходил от меня ни на шаг, добросовестно исполняя свой долг моего хранителя.

Сила Тристы так и осталась жить во мне. Мы стали с ней единым целым. Страхи, что она поглотит душу своей темнотой, оказались беспочвенными. Видимо, все как раз и зависело от души. Сила становилась злой, соединяясь со злом.

Я все меньше вспоминала прошлую жизнь, растворившись в новом мире. В нем оказалось куда больше родного для меня, чем там… далеко в будущем… Иногда во снах ко мне приходила бабушка, и мы разговаривали с ней. Я рассказывала ей о своей семье, а она давала советы, которые порой мне были нужны. Моя жизнь стала наполнена смыслом, любовью и надеждой…

«Принимайте все, когда оно приходит к вам, наслаждайтесь всем, пока оно длится, отпускайте все, когда оно должно уйти» [10].

Сноски

1

В Средние века существовала такая правовая формула – «нет земли без господина». То есть выше, верховным главным сюзереном в государстве был верховный правитель, вся земля принадлежала ему, и он распределял ее между своими вассалами