Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

Свете опять понравилось, что Влад так серьезно отнесся к ее просьбе, но теперь девочке вдруг стало страшно. Как ни крути, а дело было не из простых: отрезать две фаланги – это и вправду не пирсинг сделать. От волнения Светлане захотелось есть еще сильнее. И когда принесли пироги, она накинулась на пирог с лососем так, как будто не ела уже сутки. Света брала жирный разваливающийся пирог руками и откусывала от него большие куски.

– Э-э, полегче, – заметил это Влад. – Язык прикусишь.

Он ел пирог с мясом при помощи ножа и вилки.

– Не могу, – призналась Света, на секунду перестав есть, – я волнуюсь.

– А, – произнес Пахомов понимающе, – ну, тогда фигачь.

Он ел на этот раз не спеша, прислонил свой телефон к чашке чая и внимательно смотрел в него.

Девочка посмеялась немного и, вытерев руки салфеткой, взялась за чашку с капучино. Тут делали крепкий капучино, Света не очень любила такой, но ей все равно было очень вкусно. И не успела она сделать и двух глотков, как Пахомов сказал с несвойственной для него серьезностью:

– Короче, все непросто.

– Что непросто? – уточнила Светлана, отставляя чашку.

– Ну, это… С отрезанием пальцев, – пояснил Влад, все еще глядя в телефон. – Это не то чтобы просто взять и отчекрыжить пальцы, вот чел говорит, что раны нужно обязательно купировать, первым делом остановить кровь, а потом закрыть диастаз.

– А что это?

– А хрен его знает. Кажется, нужно будет зашить. И потом еще говорит, что нужен курс антибиотиков. Короче, непросто. – Влад продолжал смотреть в телефон.

А Светлана доела пирог с рыбой и перешла к сладкому пирогу со сливой и яблоками. Ей очень хотелось есть, и она была уверена, что это от волнения. Девочка действительно волновалась, тем более что Пахомов продолжал:

– Ампутации весьма болезненны и требуют хотя бы локальной, местной анестезии. – Он оторвал взгляд от телефона и посмотрел на Светлану, которая весьма нервно, роняя большие крошки на стол, быстро расправлялась с пирогом. – Короче, Свет, это дело ни фига не простое.

Теперь Светлана и сама это понимала, она так волновалась, что стала облизывать пальцы, за что мама, будь она рядом, обязательно сделала бы ей замечание.

– И что? – Она смотрела ему прямо в глаза. – Ты мне не поможешь?

Она все понимала, весь ужас этого предприятия уже стал ей ясен, Света знала, что ей придется пережить боль, но дело было в том, что она была готова на это пойти. Потому что боли девочка боялась намного меньше, чем расползавшейся по телу страшной черноты.

– По-другому сделаем, – сказал Влад. Он был не очень этому рад, но видел в глазах Светланы испуг. – Короче, подготовим резинки, вату, бинты… – Тут Пахомов на миг замолчал. – Потом отчекрыжим это и сразу бегом в травмпункт. Там все зашьют и сделают тебе уколы. Обезболивающие и антибиотики.

Как хорошо, что у нее есть Владик. Света даже захотела прямо через стол обнять его. Он совсем не был дураком и болваном, каким она его раньше считала. Владик умный. Только из-за липких рук она не стала обниматься.

– Надо прикинуть, чем отрубить пальцы, а тебе нужно придумать, что сказать врачу, он, наверное, спрашивать начнет, – продолжал Пахомов; теперь он выключил телефон и всерьез принялся за свои пироги.

– А что же мне придумать? – Света была не очень сильна в выдумках.

– Ну, не знаю… – Пахомов на секунду перестал жевать. – Может, сказать, что пальцы отрубило дверью.

– Какой еще дверью? – Она осуждающе посмотрела на него. Эта версия Светлане показалась неубедительной. Владу нужно было подумать получше.

– Железной дверью, в подвал, например. У вас в подвал ведет железная дверь. Случайно хлопнула себе по руке, и все, гуд-бай пальцы.

– А зачем это я полезла в подвал? – Света все еще была не согласна.

– Да а мне-то откуда знать, – сказал Пахом и засунул в рот последний кусок пирога с мясом.

Это чудище было намного больше Одноглазого. Оно орало в тумане и привлекло его внимание. Охотник пошел взглянуть, кто это там так шумит. Гигант, несмотря на свои размеры, оказался достаточно проворен и быстр. Охотник своим единственным глазом даже через туман видел, как тот быстро передвигается. Ко всему этому гигант был еще и агрессивен. Одноглазый понял, что встречи с этим монстром лучше избегать. Он благоразумно обошел его и, неся на плече половину туши недавно убитого существа, продолжил движение на юг.

Вода. Одноглазый был творением, близким к совершенству, он запросто мог обходиться без еды десяток дней, не теряя своих функциональных возможностей, а влаги ему хватало той, что он получал из плоти добытых животных. А тут под большим растением он увидал воду. Существо с большим количеством прекрасного, питательного жира при виде него сбежало из-под растения с неожиданным проворством. Ему хотелось попробовать этого жира, и он уже собирался пустить вслед этому существу «плечо», но его отвлекли неприятные, небольшие, крикливые, но очень подвижные твари. Они стали остервенело кидаться на Охотника, пытаясь нанести ему повреждения когтями и даже зубами. Твари умело и слаженно налетали на него со всех сторон, но почти не причиняли ему вреда, его безупречная шкура, как всегда, надежно защищала Одноглазого. Так продолжалось до тех пор, пока он не поймал одного из них и не разорвал на глазах у сородичей. Пусть знают, что он тоже может быть быстрым и ловким. Враги на некоторое время застыли в замешательстве, даже перестали визжать. И тут же сменили тактику – стали бросать в него камни. Злобные твари не понимали, что те камни, что они в него кидали, не могли причинить никакого вреда. Он демонстративно принялся поедать ту особь, которую поймал и разорвал. Она была отвратительна на вкус, ее мясо изобиловало большим количеством плотных соединительных тканей и множеством крепчайших сухожилий. Вкусного жира в этой твари почти не было. Он отбросил кусок туши и приблизился к воде. Да. Это была удивительная вещь. Пить ее было интересно. Ему понравилось. Вода обладала странным вкусом. В ней почти не было соли, не было питательных веществ, но она оказалась холодной и освежала. И после питья в пищеводе и желудке становилось приятно. Твари продолжали