Охотник - Борис Вячеславович Конофальский

только что-то есть, но и спать – это тоже приятно. После удачных охот, после того как он полностью насыщался, к нему приходила приятная тяжесть. Его глаз почти против его воли сам закрывался, и он спал, видя в снах свою прекрасную Госпожу, которая прикасалась к нему своей белой рукой. Да, это были удивительные мгновения. А после пробуждения он чувствовал прилив сил и готов был снова идти на юг, искать ту, которая являлась его целью. Другое дело, что торопиться ему нужды не было. Зачем? Про это ему его Госпожа ничего не говорила. Поэтому Охотник шел не спеша, пробуя и пробуя на вкус все новые и новые виды мяса, что встречались ему по дороге. Он уже перешел вброд небольшую речку, протекавшую под насыпью, у нее был очень сильный запах. Этот запах он уже знал. Когда его мощная нога погрузилась в густую желтую воду, в икру тут же вцепилось длинными острыми зубами достаточно сильное, хотя и не очень большое существо. Оно даже смогло прокусить его кожу в паре мест, но эти раны были незначительны. Охотник опустил руки в желтую жижу, нащупал эту тварь, оторвал от ноги, вытащил на воздух, сломал ей шею и хребет и закинул себе на плечо. Он хотел попробовать ее на вкус, хотя понимал, что существо, обитающее в такой мерзкой жиже, вряд ли может быть вкусным. Конечно, этим дело не ограничилось; пока он переходил реку, мутная жижа в которой доходила ему до пояса, в его тело впилось множество зубов – сородичей у уже убитой твари тут было предостаточно. Но по большому счету, их укусы порвать его кожу и ткани не могли и тем более не могли сломать его кости. Он опускал руку в муть, нащупывал злобную тварь, вытаскивал ее и сворачивал ей шею. После отбрасывал в сторону и брел по воде дальше, пока новое животное не запускало зубы в его ноги.

Так он выбрался на другой берег, который был намного круче противоположного. Там Охотник уселся и стал разрывать свою добычу. Как он и предполагал, ее мясо было не очень вкусным, хотя и достаточно жирным. А внутренности оказались на вкус просто отвратительны, все, кроме сердца. В общем, тварь годилась в пищу, только если никакой другой поблизости не будет. Он отбросил недоеденный кусок и встал. Одноглазый не торопился. Ему предстояло пройти немного, может быть, уже через два восхода белого пятна на небо он будет где-то рядом. Если бы не нога, кость в которой, к сожалению, срослась не совсем так, как надо, он добрался бы туда и раньше. Охотник медленно спустился с пригорка и тут же позабыл про тех неприятных на вкус существ, что водились в вонючей реке. Он не торопясь, слегка приволакивая ногу, двигался на юг.

Сначала Света едва не захлебнулась, а потом, когда поняла, что ее рот полон крови, девочку чуть не вырвало. Света быстро села на кровати и поднесла ко рту руку, но это помогло мало: полный рот крови, кроме этого, там же пара инородных твердых тел, да еще рвотный позыв, и сквозь пальцы на пододеяльник капают большие капли крови. Она вскочила и побежала в ванную, усеивая пол новыми каплями. Белая новая маечка вся в крови, даже на новых трусах – и на тех пара капель. Девочка добежала до раковины и сплюнула в нее кровь вместе с двумя большими серебряными монетами. Монеты звякнули, кровь брызгами окрасила половину раковины.

Света включила воду, чтобы смыть кровь, и только сейчас отдышалась: фу, как это мерзко. Но главное – монеты тут, их можно будет показать папе. Боли она не чувствовала, хотя ощупала языком рваные раны на щеке и небе. Девочка стала полоскать рот водой и с радостью заметила, что вода, которую она выплевывает, почти чистая, почти не окрашена в красный цвет. Она снова прикоснулась языком к ранам. Ничего страшного, они даже не болят, так – саднят немного. Белую майку и красивые трусики жалко, их трудно будет отстирать. Майку, кстати, ей купила Анна-Луиза. Девочка смыла с раковины кровь, достала со дна монеты и положила их рядом с мыльницей. И все было бы хорошо, но…

У нее уже давно ничего хорошего не бывает. Светлана заметила свои пальцы. Она даже еще не рассмотрела их, но уже поняла, что с ними ситуация ухудшилась. Девочка поднесла руку к глазам. Ну так и есть.

На безымянном и среднем пальцах все подушечки на последних фалангах уже черные, не пятнышки и не часть их, а все, все, до самого сгиба почернели. Света согнула пальцы, посмотрела на ногти. Могла бы и не смотреть, на обоих пальцах под ногтями расплывалась чернота. Пока она не захватила всю площадь двух ногтей, но девочка не сомневалась, что завтра захватит. Боли не было, но что это за странная чернота?!

Светлана оторвалась от своих пальцев, стала выдавливать пасту на зубную щетку. Девочка спокойно почистила зубы и умылась с мылом, вытерла лицо полотенцем. Потом пошла и взяла свежее белье, переоделась, взяла монеты и пошла в комнату. Света просто смотрела на своих братьев. Им скоро уже вставать в садик. Она думала о том, что с ними станет, если что-то случится с ней. Вот теперь самое время поплакать. И как тут глазам остаться сухими? От одной мысли, что папа останется один с мамой, братьями и долгами, слезы катилась по щекам сами. Сами, сами. И падали ей на грудь, на свежую майку. И тут зазвонил телефон. Она, даже не взяв его, знала, кто ей звонит. И звонил ей тот самый человек, что сейчас был нужен ей больше всего на свете.

Глава 45

Пахом. Ни «здрасьте», ни «до свидания». Он часто начинал говорить сразу и по делу:

– Слышь, Свет, я чай попью?

Она слушала его голос, не понимая смысла сказанного.

– Что?

– Я это… чай успею попить? Или уже выходим? – уточнил Пахомов.

– Пей, Владик, братья еще спят, – ответила девочка. Ей снова хотелось плакать и рассказать ему о черноте, что поедает ее пальцы, и о том, что она уже устала бояться выйти из дома одна, но этого Света, конечно, делать не стала. Просто сообщила: – Минут через пятнадцать-двадцать будем выходить.

– Ок. Свет?

– Что?

– А что ты такая? – Он по голосу чувствовал, что с ней что-то не так.

– Это я… Я