Кьяроскуро - Горан Скробонья

придется появиться на улицах Лондона, пусть даже ненадолго, по пути от кареты к Британскому музею, лучше перестраховаться. Рядом будут мои люди, но мы не знаем точно, кого подкупил Ле Гранд, пусть и уверены, что его агенты следят за мадам Дьёлафуа.

Позже они оставили Эйду прибираться в доме Ирвинга, сказав, чтобы она вернулась в Лондон последним поездом, разделились на три кареты и поехали на железнодорожный вокзал Винчестера. Глишича временно разместили в небольшой гостинице недалеко от сербского посольства, и писатель искренне сожалел, что на следующей неделе не сможет насладиться гостеприимством миссис Рэтклиф. Но осторожность в этой ситуации имела первостепенное значение. Весь их план рухнет, если Ле Гранд узнает, что писатель, доставивший ему столько хлопот, все еще жив.

Вместе с Глишичем и Миятовичем в карете ехали доктор Мур и молчаливый японец. Прежде чем они добрались до вокзала, писатель вспомнил важную деталь и повернулся к дипломату.

– Чедомиль, нам придется еще раз воспользоваться счетом Милана.

– Правда? – Миятович будто не особенно удивился. – Что тебе понадобилось?

Глишич просунул руку под куртку, где пряталась кобура с «паркером», вынул один из патронов и вложил в ладонь Чедомиля.

– Мне нужны вот такие патроны, хотя бы пять-шесть, но чем больше, тем лучше, и чтобы вместо свинцовой дроби их начинили чистым серебром. Получится ли это сделать до фестиваля?

Миятович поднял брови, но, вспомнив рассказ Глишича о жизни Ле Гранда, понял причину такой просьбы.

– Думаю, мне удастся найти оружейников, которые смогут отлить дробь из серебра, но вот получится ли купить достаточно серебра, не уверен. Постараюсь приступить к поискам, как только мы вернемся в Лондон.

Заметив удивленный взгляд Мура, писатель улыбнулся.

– У нашего друга Ле Гранда аллергия на серебро.

Доктор понимающе кивнул.

– Нет ничего лучше тамахаганэ, – неожиданно заявил Ямагата, подняв взгляд на трех западных людей. – Лучшие японские мечи выкованы из этой стали.

– У нас нет в этом сомнений, господин Ямагата, – сказал Миятович. – Но, судя по тому, что господин Глишич узнал о нашем нечестивом враге, серьезные или непоправимые раны ему может нанести только серебряное оружие.

Японец лишь улыбнулся словам Чедомиля.

Карета замедлила ход и остановилась перед зданием вокзала Винчестера. Через полтора часа они прибыли в Лондон.

Королевская библиотека стала первым построенным крылом Британского музея, в котором разместили коллекцию книг Георга III, подаренную его сыном британскому народу в 1823 году. В главном зале с дубовыми полами, панелями из красного дерева, позолоченными гипсовыми орнаментами и полками с драгоценными первыми изданиями, через час после закрытия библиотеки для посетителей, Эдвард Монд Томпсон встретил Глишича и Рида. Это был худощавый и высокий джентльмен с густой, аккуратно подстриженной бородой и прядью волос, зачесанной набок в безуспешной попытке прикрыть лысину.

Он говорил на понятном «королевском» английском, хотя, как мимоходом сообщил Глишичу детектив, был уроженцем Ямайки. Если вы заканчиваете Оксфорд, то можете иметь африканское, азиатское или марсианское происхождение – и все равно в итоге будете говорить по-английски идеально и четко, без заметного акцента.

– Джентльмены, добро пожаловать в наш скромный музей, – сказал Томпсон, приветствуя гостей у дверей огромной галереи. – Инспектор Аберлин сообщил мне о вашем желании посетить нас как можно более скрытно. Я к вашим услугам по всем вопросам о коллекциях и выставках, но, пожалуйста, давайте для начала проследуем ко мне в кабинет, где нас ждет чай. По просьбе джентльмена из Скотленд-Ярда я отправил персонал домой, поэтому нас никто не побеспокоит.

Они прошли примерно половину великолепной комнаты, стены которой до самых окон были заставлены книжными полками. По оценке Глишича, она находилась не менее чем в пятидесяти метрах от входа, а галерея простиралась как минимум на столько же и терялась в тенях тусклого освещения газовых люстр. Томпсон свернул в короткий боковой коридор, ведущий к двустворчатой стеклянной двери. За этой дверью располагался кабинет Томпсона. Мужчины сели в удобные кожаные кресла, получили по чашке теплого, густого и ароматного черного чая от директора Британского музея и наконец перешли к цели визита.

– Джентльмены, хочу признаться, что считаю это заведение своего рода личной миссией. – Томпсон сел на диван лицом к гостям, вынул из кармана жилетки табакерку, предложил собеседникам угоститься, а когда оба вежливо отказались, прикурил и с удовольствием затянулся дымом. – С момента назначения я сделал все возможное, чтобы повысить уровень культуры и эффективности работы сотрудников музея, а также доступности коллекций для публики. Образование и культура являются стержнем, основой нации, и я горжусь, что последние год или два посещаемость Британского музея неуклонно растет. Я крайне убежден, что еще немного, господа, и мы создадим Британскую национальную академию гуманитарных и социальных наук. Мне посчастливилось пообщаться со многими выдающимися специалистами и видными учеными в этих областях, так что… простите, что я так много говорю о своем призвании и страсти. Когда затрагиваю эту тему, не могу остановиться, за что постоянно получаю упреки от жены. Значит, вы здесь, потому что интересуетесь эдинбургской коллекцией, не так ли?

– Верно, – ответил Рид. – Мы ищем один конкретный предмет и предполагаем, что он, наряду с другими экспонатами из Хантли-хаус, попал сюда.

Томпсон слегка нахмурился.

– Поскольку инспектор Аберлин намекнул, что вас интересует, я попросил мистера Эшкрофта, нашего куратора, отвечающего за выдачу и посещение коллекций, подождать в архивах. Думаю, что он наиболее осведомлен о содержании экспонатов из Шотландии.

Глишич поставил чашку с недопитым остывшим и почти безвкусным чаем на стол перед собой.

– Тогда, если позволите, мистер Томпсон, давайте поспешим в архивы. Очень важно, чтобы мы как можно скорее выяснили, находится ли там объект, о котором идет речь.

– Что может быть такого срочного в том, что находится в коллекции музея десятилетия, а может быть, и столетия? – с любопытством спросил директор.

Рид улыбнулся и тоже поставил недопитую чашку с чаем.

– Скажем так, речь идет о безопасности Соединенного Королевства и самой короны.

Томпсон поджал тонкие губы, серьезно посмотрел на детектива и, придя к выводу, что тот не готов рассказать больше того, что уже сказал, со вздохом встал.

– Пойдемте, господа.

Архив располагался во втором крыле огромного здания музея. В большой комнате с высокими деревянными шкафами и комодами, в отделениях которых хранились индексированные документы, за столом, заваленном кипами бумаг, сидел худощавый молодой человек в очках и с тонкими темными усами. Когда мужчины вошли, он оторвался от большой раскрытой книги, в которую смотрел при свете лампы, и встал, чтобы поприветствовать посетителей.

– Лесли, – обратился к нему Томпсон, – это те господа из столичной полиции, о визите которых нам передали.

– Вас интересует эдинбургская