Придворный: Гоф-медик. Заклинание. Отставник - Николай Дронт

– Слушаюсь, ваше величество.

– Пока не забыл, скажи: Тихий что в заведении делал? С кем в союзе? С кем в контрах?

– Ваше величество, все агенты разом доложили, что никуда не лез, в разговоры не вступал, вёл себя тихо. С первой встречи уехал сразу после известия о родах. Его и не планировали никуда. Молодой он.

– Я так и думал. Очень хороший мальчик. Никуда не лезет, ведёт себя правильно. Если будет в состоянии, пусть прибудет на приём. И Лагоз ему обещал, и мне надо его наградить. Заслужил.

Анекдот

В казённом заведении штатный остроумец и шутник объявил сослуживцам:

– Господа, мне тут такой милый придворный анекдотец рассказали. Значит, идёт его величество по парку и замечает на скамейке крайне расстроенного молоденького титулярного камергера. Натурально спрашивает:

– Что с тобой, юноша?

Тот отвечает:

– Ваше величество, на позапозапрошлой неделе вы изволили наградить меня золотым оружием, солдатским орденом и поздравили чином камер-юнкера.

– Помню. За дело.

– На позапрошлой, ваше величество, вы посвятили меня в рыцари и подарили крепость.

– Было, было.

– На прошлой вы, ваше величество, наградили орденом и произвели в титулярные камергеры.

– Да, помню. Всё помню. Но почему ты сегодня такой расстроенный?

– Ваше величество, на этой неделе я ещё ничего не получил!

– Так погоди хоть немного! Пока только вторник! До конца недели есть время!

Некоторые слушатели улыбнулись, большинство же сделали вид, что не слышали столь скользкой истории про государя, а через несколько времени рассказчика вызвали на ковёр в кабинет к самому.

Высокий чин крайне редко снисходил к разговорам со столь мелким чиновничьим людом, потому была верная примета – вызов к перемещению по служебной лестнице. Вверх или вниз? Как повезёт.

– Вы тут историйки про придворного рассказываете, а в курсе, что государь запретил ему дуэли? После двух смертей в один день? Так если камер-юнкер вас вызывать не будет, а просто уши отрежет, тогда его величество шалуна пожурит и вновь дня на три сладкого лишит. Вас же определит подумать годок-другой в крепости – стоит про государя шутить или надо воздержаться. Вы были тяжко ранены и за бой получили, ладно, не орден, так хоть нашивку?

– Нет, ваше превосходительство, – покаянно вздохнул рассказчик.

– Может, вы волшебник силы магистра и оказываете услуги лично королевской семье? А! Не догадался! Вы сам королевской фамилии?

– Нет, ваше превосходительство, – опять покаялся человек, предчувствуя не просто выволочку.

– Тогда, наверное, знаете, что не далее как вчера вечером юноша вывел из огня две дюжины человек? В их числе первейшие люди королевства. Сам ушёл последним, едва не погибнув. И знаете, что все они будут просить государя наградить юношу?

– Нет, ваше превосходительство.

– И что я был в числе тех двух дюжин, вы тоже в курсе?

– Ваше превосходительство, виноват! Не знал!

– Тогда сделайте милость – засуньте свой поганый язык в свою же задницу и немедленно покиньте наше заведение. Здесь не рады тем, кто высмеивает решения государя. В отставку! Вашему отцу я сам напишу про ваши рассказки.

Разговор

– Да! Большой оригинал этот слуга! Как он квохтал про посуду не по рангу. Его господин первых людей королевства вытащил – нормально, а положенного кубка нет – трагедия. У меня, признаться, был золотой кофейный сервиз, когда-то за одно дело подарили, так я Тихому утром послал.

– Хе-хе! А я как раз кубок для вина с каменьями. Не жалко, мне жизнь Тихий спас. Однако надо его тоже бы в список заместителей внести. После вчерашнего не записать очень неудобно. Опять же ни принц, ни государь нас не поймут. А какую должность давать? Вновь споры начнутся?

– Его милость сам придумал, кем назначить. Сказал: «Раз волшебник, то пусть будет на связи с гильдией».

– О как! Ловко и изящно! А главное, никаких споров – должность новая, да и волшебников среди нас нет.

Вызов

Семья только заканчивала завтрак, когда у крыльца остановилась красная фельдкурьерская коляска, из которой степенно вышел унтер при тесаке и с серебряным рожком у пояса. Первое, что спросил у мамы, когда его пустили в дом:

– Ваше высокоблагородие Эрна Тихая, коллежская асессорша?

– Да, это я. Но, унтер-офицер, вы ошиблись, я титулярная советница.

– Милостивая государыня, я на фельдкурьерской службе уже шестнадцать лет и ни разу не ошибался. Вот третьего дня рядовому пакет привозил. Так он тоже говорил, что ошибка, что он, дескать, коллежский советник. Ан нет! Оказалось, я прав. В рядовые его разжаловали и в полк сослали. – Унтер подсунул солидного вида шнурованную книгу. – Извольте расписаться, здесь и здесь. За конверт и почтовый мешок. После полудня приеду, сделайте милость, извольте сумочку к тому часу освободить.

Пока мама расписывалась, находясь в сомнамбулическом состоянии, папа достал две монеты по талеру, фельдкурьер – это тебе не канцелярист, пятак грошей ему давать просто стыдно, и предложил:

– Не хотите освежиться с дороги? Чаю, кофе или, конечно, чего покрепче?

– Не положено, – отказался унтер-офицер, но, углядев два талера, сменил гнев на милость, – впрочем, чаю можно. Покрепче. Чуток согреюсь.

Он выложил брезентовый мешок с сургучной печатью и изящный зелёный конверт, а на столе появилось несколько графинов из буфета, стопки, тарелки и прочие закуски. Большая чашка чая тоже, но к ней суровый воин не притронулся. Крякнув и изящно зажевав выпитое, начал делиться мудростью:

– Конверт в департамент отвёз. Оттудова оне вам сами о повышении скажут. Их королевское высочество приказал. – Ещё раз крякнул и закусил. – Но вашему высокоблагородию лучше к открытию присутствия быть и подождать, пока скажут. Оне это любят. Как орден вручат и об новом чине скажут, лучше сразу смените мундир. Оне деловитых ценят. Я по пути к Евграфию заеду и его к вам пошлю. Он, подлец, дорого берёт, но к утру парадный мундир построит, а к вечеру и виц-мундир сделает. У него всё готовое есть, только подогнать по фигуре. Наши, которые господа, все у него одеваются. Башмаки и остальное тоже сделает, коли надо. Что ещё? – Крякает, но не закусывает. – Упаси боги голубые камешки вашей жене надеть. Другой двор это. Оне не любят синее, только зелёные и брильянты должно носить. Ну, родовую печатку можно, конечно.

Обалдевший больше жены муж лишь и смог спросить у уходящего знатока:

– Куда жену?

– Во дворец. Жена его королевского высочества, сама королевская высочества маму спасителя мужа осмотреть хочет. Всё пишуть в письме. Ликёр больно у вас хорош. Сейчас портного Евграфия пригоню, он и