Гаяна - Петроний Гай Аматуни

Нет, что ни говорите, а некогда отдыхать в полете по кругу! Едва подошла левая консоль крыла к посадочному «Т», еле видневшемуся на зеленом поле аэродрома, у бетонки, как появились новые заботы: надо было выпускать шасси. Выполнив это, Мауки заметил, что уже недалек и третий разворот. Только закончил его, а уже пора начинать расчет на посадку — убирать газ. Убрал газ — время заходить. Вот уже окончен четвертый разворот, Мауки выпустил щитки и стал готовиться к главному: к посадке…

…Беляев, не торопясь, вдавил в землю каблуком сапога докуренную папиросу и тут же закурил новую: курсант Мауки начинает посадку! Как сядет? Куда сядет? Оценив опытным взглядом расчет, Беляев уверенно ответил себе на второй вопрос: «Сядет точно у знаков». Но как?.. Конечно, Беляев был уверен в том, что ни поломки, ни аварии не будет (сам же учил летать!), а вот как он сядет: плохо или хорошо — вопрос.

До земли семь метров… Самолет выходит из угла планирования и все плавнее и осторожнее приближается к посадочной полосе. Шесть метров… три… метр… Самолет несется параллельно земле. Скорость гаснет.

Чем меньше расстояние до земли, тем выше приподнимается со скамьи комэск, тем ниже пригибается Беляев у микрофона. Тихо, только кузнечик трещит в траве.

…Осталось пятьдесят сантиметров… сорок, десять сантиметров… Земля!

И сразу снова все пришло в движение, все заговорили громко и весело, а стрекотание кузнечика потонуло в шуме аэродромной жизни. Ведь как это хорошо, что одним летчиком стало больше в дружной семье смелых!

Глава девятнадцатая

Ответный визит

1

Человечество избаловано успехами науки и техники. Стали привычными скоростное строительство молодых городов и гигантских энергетических узлов, массовое внедрение в промышленность автоматики, открытия астрономии и достижения космонавтики. Но освоение гаянской энциклопедии явилось важным пунктом в развитии мировой науки, техники и промышленности Земли: у гаянцев было много нового для нас.

Вопрос о дальнем космическом полете давно перестал вызывать сомнения, и, когда ученый совет Международного института Гаяны заявил, что ближайшей целью ставит ответный визит на Гаяну, слова эти не имели остроты сенсации.

Сотни научно-исследовательских учреждений Советского Союза приняли участие в проектировании межзвездного корабля. Даже городские и районные газеты обсуждали детали проекта. Миллионы рационализаторов вносили предложения, многие из которых безоговорочно приняли члены космического конструкторского бюро.

За выполнение заказов взялись тысячи наших предприятий. Размах и масштабность этого строительства сами по себе не вызывали удивления. Я, вероятно, не очень ошибусь, если предположу, что каждый час в Советском Союзе дает столько высокопроизводительного труда, сколько достаточно для создания нескольких пирамид Хеопса.

Буквально на глазах в Подмосковье вырос автоматический завод-комбинат «Циолковск» для серийного выпуска тяжелых космических кораблей.

Сверху он напоминал авиационный посадочный знак «Т». В западном крыле его изготавливался металл для корпуса ракеты (он же — составная часть горючего), а в восточном вырабатывались необходимые пластические массы. В центре находился корпус завода защитных устройств, которые должны охранять людей от вредных излучений. Огромные прессы, мощные вакуумные и холодильные установки были автоматизированы, даже плавка и штамповка металла и пластмасс велись автоматически.

Готовые изделия подавались транспортерами на автоматическую линию сборочного цеха. Этот цех по существу был контрольным и управляющим. Здесь группа инженеров следила за работой кибернетики и точностью технологического процесса.

В испытательном цехе автоматы-лаборатории подвергали тщательному анализу на сопротивляемость узлы и корпус всех четырех ступеней межзвездного корабля. Правда, деталей не ломали: испытание на прочность проводили математические машины.

Следующий цех — приборный. Внутреннее оснащение кабин и отсеков приборами, агрегатами, радиосредствами производилось уже со значительной долей ручного труда.

Последний цех — выпускной. Тут шла окончательная доводка мелочей. Именно в этом цехе после всенародного обсуждения художники вывели на золотистом корпусе первой ступени ракеты ее название:

«ЮРИЙ ГАГАРИН»

Ближе к носовой части — белый круг, и в нем светло-синее поле, по которому разбросано созвездие Ориона, эмблема корабля, вскоре ставшая известной всему миру.

Наконец многотонная туша ракеты перешла в транспортировочный канал и медленно двинулась на стартовую площадку.

Здесь ракету приняли члены экипажа: командир межзвездного корабля Андрей Иванович Шелест и штурман-астроном Евгений Николаевич Глебов. Собственно, принимать корабль они начали давно, с середины сентября, и даже участвовали в строительстве.

Именно в это время меня вызвали в Верховный Совет… В просторном кабинете собрались члены правительства и руководители МИГа. Я увидел там и Мауки.

— Мы долго обсуждали кандидатуры членов экспедиции на Гаяну, — сказали мне, — и пришли к выводу, что право на участие в космическом полете имеют прежде всего те, кто первый нашел и обследовал «Тиунэлу», — Мауки и мистер Хоутон, и тот, кто нашел ее вторично… Хоутон уже ответил согласием. Что скажет Мауки?

Юноша взволнованно оглядел присутствующих, встал и, тщательно подбирая слова, ответил:

— Я очень благодарю… Очень! Но я не могу… не должен сейчас… Я первый из отунуйцев, кто получил знания. Я хочу полететь на свой остров… Я обещал, меня ждут… ждет мой народ. Мауки сказал правду. Мауки сказал все!

Затем предложили лететь мне. Конечно же, я ответил согласием.

2

— Мир вашему дому! — воскликнул Боб на чистейшем русском языке, входя ко мне.

— Здравствуйте, Боб! Вы так отлично произнесли эту фразу…

— Да, да, — прервал Хоутон. — Я не терял времени: освоил русский и получил медицинское образование.

— Ваша любознательность неистощима, Боб!

— Еще бы! Времена искателей копей царя Соломона и кладов острова Кокос ушли! Скоро не золото и не «Фея Амазонки» станут мерилом богатства. Энергия — вот что будет кумиром наших потомков, что они будут искать и отвоевывать, но не друг у друга, а у природы.

— Верно! Присаживайтесь, я одну минуту…

— А может быть, позже? — спросил Боб, поняв меня. — Я, если угодно, не столько сейчас к вам, сколько за вами: нас вызывают на совещание к командиру «Юрия Гагарина». Машина внизу. Андрей Шелест ждет нас…

— Едем, Боб.

Читатель, возможно, и вправе посетовать на меня: вот уже сколько позади, а имя Шелеста лишь изредка упоминается, — он слишком долго «действует» за пределами наших страниц.

Но сами понимаете: до сих пор Андрей Шелест непосредственного участия в делах второй книги романа не принимал.

А сегодня… Сегодня я уже могу несколько подробнее рассказать о нем и Нине