Повелитель бурь - Е. Юань

Увы, время неумолимо брало свое, и этот спасительный дар мало-помалу обернулся фатальным проклятием.

По мере того как первобытная подземная скверна дюйм за дюймом истончалась, тот самый незримый барьер точно так же истощался, покрываясь зияющими трещинами. И в подобных реалиях «Матерь-Земля» Лилит оказывалась припертой к глухой стенке, ведь Ей приходилось лоб в лоб встречать всё более чудовищную, леденящую эрозию со стороны «Матери Падения». Как ни крути, а давно почивший «Первозданный Творец» в этом плане явно не дотягивал до здравствующего, пышущего первобытной мощью Внешнего божества.

Кристально ясно осознавая то сокрушительное, абсолютное влияние, которое Внешние божества, возвышающиеся над любыми Последовательностями, оказывают на Свои исконные стези, Клейн вынес железобетонный вердикт: в подобных делах нельзя допускать ни малейшей, даже самой крошечной оплошности.

Благополучно завершив молитву, он потомился в ожидании еще добрых пять минут. И лишь окончательно удостоверившись, что божественного отклика не последует, юноша поднялся на ноги. Водрузив на голову высокий цилиндр странствующего фокусника, он неспешным, размеренным шагом покинул своды этого храма Ночи.

Положа руку на сердце, для него этот ритуал был сродни банальному исполнению долга по передаче агентуры. А уж как именно этой информацией распорядится «Богиня Вечной Ночи», и соизволит ли Она ниспослать какие-либо оракулы — вмешиваться в эти заоблачные материи ему было откровенно не по зубам.

Ему оставалось лишь всецело уповать на то, что Владычица Багрянца обладает поистине божественной мудростью и кристально ясно расставляет приоритеты.

…………

Баклунд, Южный район Баклундского моста, Церковь Урожая.

Эмлин Уайт, вальяжно сойдя с подножки собственного экипажа, искоса мазнул взглядом по надежно укрытому свинцовыми тучами и блеклой дымкой солнцу. Затем юноша неспешно водрузил на голову полувысокий шелковый цилиндр.

Вышагивая к парадным дверям храма, он легким, едва уловимым жестом прокрутил перстень на левой руке, словно в открытую бравируя своим статусом.

Эта полупрозрачная диковинка, казалось, была искусно выточена из бледно-красного янтаря, а венцом композиции служил глубокий, налитый кровью самоцвет. То было не что иное, как давным-давно заслуженная награда Эмлина — «Кольцо Лилит».

Вскарабкавшись на полубожественный престол, Эмлин наконец-то обрел власть худо-бедно подавлять ту самую леденящую «жажду крови», что таил в себе пагубный эффект артефакта. Ныне ему хватало жалких трех казенных пробирок человеческой крови в день, дабы наглухо обрубить негативную отдачу. А посему, дабы лишний раз щегольнуть своим исключительным статусом благословенного Прародительницей, он взял за правило таскать это кольцо не снимая.

Переступив порог Церкви Урожая, Эмлин на чистых инстинктах стянул с головы цилиндр.

В этот самый миг баклундские вампиры — Касими, Оунес вкупе с остальной братией, смиренно дожидавшиеся проповеди епископа Утравски — один за другим поднялись с мест. Устремив благоговейные взоры прямо в пол перед проходом, они в один голос, вполголоса поприветствовали:

— Доброе утро, Ваше Сиятельство граф.

Эмлин, сверля взглядом пустоту перед собой, ответил едва уловимым, ледяным кивком:

— Мистраль так и не соизволил явиться?

— Граф Мистраль обустроил крошечную часовню прямо у себя в особняке, — с бритвенной лаконичностью прояснил ситуацию Оунес.

Эмлин благоразумно не стал сыпать комментариями на этот счет. Лишь мерно чеканя шаг к алтарю, он как бы невзначай бросил:

— И всё же, когда бьет час торжественной мессы, ему кровь из носу надлежит присутствовать здесь.

Бегло окинув округу цепким взором, он добавил:

— А где носит епископа Утравски?

— Его преосвященство дожидается вас в задних покоях. К нам пожаловал церковный посланник, — Оунес титаническим усилием воли удержал на лице маску почтительности, учтиво рапортуя Эмлину.

Церковный посланник… Эмлин вновь едва уловимо провернул бледно-красный перстень на левой руке и неспешным шагом направился вглубь храма.

Вскоре, переступив порог читального зала, он воочию узрел отца Утравски. А компанию ему составлял посланник — мужчина со слегка вьющейся смоляной шевелюрой, высокой переносицей и глубоко посаженными глазами.

— Позвольте представить: это Его Высокопреосвященство архиепископ Лорето, — прогудел отец Утравски, представляя гостя Эмлину.

Священник возвышался прямо у окна, своей исполинской тушей наглухо перекрывая львиную долю света.

— Доброе утро, Ваше Высокопреосвященство Лорето, — Эмлин ответил безупречным поклоном, строго следуя канонам Церкви Матери-Земли.

Лорето, растянув губы в улыбке, заговорил на весьма корявом, режущем слух лоэнском:

— Оставьте эти расшаркивания с титулами. И пускай сан архиепископа вам не принадлежит, ваш статус отныне де-факто приравнивается к таковому. С этого самого дня вы — полноправный священнослужитель и старший дьякон нашей Церкви, безраздельно курирующий все дела рода Крови в Баклунде.

Не дав Эмлину и доли секунды, дабы переварить этот сногсшибательный анонс, Лорето тут же взял быка за рога:

— Мой визит в столицу продиктован личным поручением Понтифика. Мне велено с глазу на глаз донести до вас перечень критически важных нюансов, касающихся внутренней кухни Церкви.

— Я весь во внимании, — Эмлин титаническим усилием воли усмирил рвущееся наружу, пьянящее чувство собственного величия, отозвавшись с подчеркнутой учтивостью.

Лицо Лорето в мгновение ока налилось свинцовой суровостью:

— Пункт первый и самый фундаментальный: кто бы это ни был — хоть священнослужитель Церкви, хоть рядовой прихожанин Матери-Земли — вздумай он ляпнуть, что снискал божественное откровение, знайте: этот бедолага стал жертвой дьявольского морока. Никаких исключений не существует.

— И если кто-нибудь вдруг прибежит к вам с подобными бреднями, или, чего доброго, на вас самого снизойдет некий оракул, вам кровь из носу надлежит немедля доложить об этом епископу Утравски, дабы сводка ушла прямиком в Синод.

«Отец Утравски ни словом об этом не заикался… Звучит до одури дико, словно они там параноидально трясутся над какой-то угрозой…» — Эмлин сурово свел брови на переносице. Бросив быстрый взгляд на возвышающегося у окна священника, вампир проронил:

— Его преосвященство отродясь не упоминал, что мне следует держать ухо востро в подобных материях…

Не успело эхо этих слов растаять в воздухе, как Эмлин запоздало спохватился: его реплика до боли смахивала на прямой наезд в адрес епископа Утравски. Увы, выдать более изящную формулировку на лету он банально не успел.

И в ту же самую звенящую секунду до него дошло, в чем именно крылась та самая пугающая, сюрреалистичная дичь в монологе архиепископа Лорето:

Этот указ кристально ясно вопил на всю округу: та самая Матерь-Земля, чьи отклики вы ловите, с высочайшей долей вероятности — наглухо фальшивая подделка!

«Это же… это всё равно что заявить в лоб: львиная доля тех священных откровений Прародительницы, что испокон веков снисходят на наш род Крови — чистой воды фальсификат, подкинутый дьяволами или еретическими бестиями…» — взор Эмлина неминуемо потемнел. Вампир из кожи вон лез, отчаянно силясь удержать лицо и не