Удачное вложение - Евгения Высоковская

Так что, если дело Даниила Самарина можно было завершить, только дав новую жизнь его утерянным записям, то увы, ему суждено было навсегда остаться незавершенным, а несчастному призраку — томиться взаперти до скончания веков. Или до момента, как старую пятиэтажку определят под снос. Кстати, интересно, куда потом деваются эти бездомные призраки?..

* * *

Мы продолжали видеться по ночам. Уж не знаю, почему именно ночь становится временем разгула потусторонних сил, но Данко показывался только, когда на город падала завеса темноты. Я уже махнула рукой на то, что мне в ближайшее время не удастся выспаться, и пыталась хоть как-то компенсировать недосып днем по выходным.

Мы с Данко все пытались разгадать, в чем может заключаться его незавершенное дело, что является якорем, не позволяющим ему сдвинуться с места, но пока топтались на месте. Он много играл и пел, восполняя огромный многолетний перерыв в своем творчестве, а в перерывах мы разговаривали. Я рассказала ему о путешествиях во Внутрь и о ее обитателях, о занятных заданиях Ильиничны, напоминавших шпионские игры, о своих поисках ответов на вопросы и о встрече с Шушарой. Можно было не опасаться, что он кому-то проболтается или просто не поверит. Уж кто-кто, а призрак Данко верил в сверхъестественное, как никто другой.

— Слушай, — как-то раз начала я в желании обсудить очередную гипотезу. — А может, все дело в мести?

— Что значит — в мести?

— Когда я вытаскивала старушку, то ездила к той женщине, что была виновата в ее смерти. У нас с ней состоялся разговор, она и плакала, и винилась. Не потому, что я стала к совести взывать, нет. Просто она, оказывается, постоянно из-за этого мучилась, и жизнь под откос пошла, и радости она не нажила. Привлечь ее по закону уже было, конечно, невозможно. Но она обещала квартиру, которая досталась ей нечестным путем, завещать или подарить внучке бабушки Зои. Очень уж ей хотелось хоть как-то вымолить прощение перед смертью, хотя бы немного свою судьбу дальнейшую облегчить.

— И где тут месть? — Данко непонимающе поморгал.

— Ну, здесь и мстить не пришлось. Судьба отомстила, — растерянно ответила я. — Вот и стоило бы узнать, как там у них все прошло…

— А если эти двое прожили свои жизни счастливо? — угрюмо спросил призрак.

— Тогда, может, надо испортить? Что, если в твоем случае обидчиков обязательно нужно наказать самим?..

Лицо Данко стало непроницаемым и похожим на восковую маску.

— Если и в самом деле так, — бесцветным голосом заговорил он, — то тогда слишком несправедливо устроен этот мир, да все вообще. И нам это не побороть, ведь это значит, что нет никакого баланса. Кто-то совершает плохой поступок, но не получает возмездия, а удар принимает за него другой — сама жертва. То есть несчастная жертва, выходит, страдает вдвойне, а изменить ничего не может. Ведь далеко не у всех призраков есть свои личные медиумы. — Он невесело усмехнулся.

— Но у тебя он есть, — тихо сказала я. — И я могла бы что-то сделать…

— Нет! — с негодованием воскликнул Данко. — Даже думать об этом не смей! Только не такой ценой. Ты не должна на себя брать этот груз. Поклянись мне, что ничего не сделаешь им, если полезешь искать и узнаешь, что у них все хорошо!

Я в раздумьях молча кусала губы, но он принялся настаивать.

— Дай мне слово, что не возьмешь на себя грех, даже самый маленький. Я лучше останусь прозябать здесь, чем позволю тебе запятнать себя. Ну?

— Хорошо, я даю тебе слово, — выдавила я с неохотой.

— И вообще, не ищи их, не хочу знать, и не хочу, чтобы ты знала, — немного успокоившись, потребовал Данко. Я неопределенно кивнула.

* * *

Я его не послушалась. Хоть изначально я и сама не хотела ничего выяснять о парочке его убийц, теперь мне уже нужно было знать наверняка, как они прожили свои жизни и много ли радости принесло им их злодеяние.

К моему удивлению, найти информацию оказалось просто. Жена Данко фамилию не меняла, так и осталась Самариной, хоть и вышла замуж за того самого Николая, выждав определенные сроки: то ли, чтобы соблюсти приличия, то ли, чтобы не вызвать подозрения. Фамилию новоиспеченного мужа брать она по каким-то причинам не стала: может быть, поначалу, пока не убедилась в тщетности поисков записей Даниила, еще надеялась выехать на родстве с талантливым музыкантом. А может, ей просто не хотелось становиться Чипизубовой.

С горечью и злостью до скрежета зубовного я восприняла информацию, что в конце девяностых Олеся Самарина очень даже неплохо раскрутилась и жила припеваючи. Именно дорогая квартира, которую она заполучила после смерти Данко, явилась стартовым капиталом для ее бизнеса. Деньги от проданной квартиры она выгодно вложила в дело, которое ей было хорошо знакомо: она занялась салонами красоты, только теперь не как парикмахер, а как владелица. Затем к ее предпринимательской деятельности добавилось управление сетью отелей и рестораном, и какое-то время они с мужем жили буквально в шоколаде, не вылезали из-за границы, наслаждаясь отдыхом на элитных курортах, чемоданами скупая брендовые шмотки и разъезжая в баснословно дорогой тачке. От железного коня своего они и погибель приняли. Их красный «Феррари» где-то за кордоном попал в крупнейшую аварию с участием нескольких других машин, в результате которой авто Самариной, несмотря на повышенную безопасность и вопреки множеству краш-тестов, расплющило, как консервную банку. Салон оказался буквально всмятку. Гитарист, однако, чудом умудрился выжить, правда вряд ли это можно было бы назвать жизнью: теперь он влачил полностью овощное существование, опутанный трубками и проводами. А вдова Даниила Самарина погибла на месте. Я искренне надеялась, что ее призрак тоже где-то застрял, например, в той самой разбитой машине, и до сих пор торчит где-нибудь на свалке техники, не подлежащей восстановлению.

Но даже это было не важно. Главное, что возмездие все же свершилось и довольно давно. А стало быть, держало Данко здесь не это. И мы снова оказались в тупике.

* * *

Данко долго молчал, когда я пересказала ему всю информацию, что смогла накопать по гибели его бывшей жены. Сердце взволнованно заходилось от незнания: простит ли он меня, что я не выполнила его просьбу. Но Данко, похоже, думал не о моем своеволии, а о другом. Кажется, мы перебрали уже все возможные варианты его спасения, но все попытки оказались тщетными.

Я наконец нарушила